Пышка по протоколу, или Босс, держите корону! - Алекс Скай

я скажу это так, как вы хотите, я действительно спасу карьеру быстро. Но потеряю право смотреть на себя без внутренней скидки.

— Красивые слова.

— Нет. Дорогие.

— Честность не оплачивает офис.

— Зато нечестность иногда слишком дорого берёт за вход.

Он усмехнулся.

— Вы драматизируете.

— А вы недооцениваете женщину, которая уже однажды вышла к совету директоров с красной помадой.

Я пошла мимо него.

— Арина.

Я остановилась, не оборачиваясь.

— Подумайте хотя бы ради своего агентства.

Вот это ударило.

Я медленно повернулась.

— Не смейте прикрывать свою игру Полиной, моим офисом, моими счетами и моими людьми.

Он молчал.

— Я подумаю, — сказала я. — Но не потому, что вы великодушно предложили мне золотую лестницу из чужого предательства. А потому, что выбор действительно мой. И на этот раз я не позволю ни вам, ни Кириллу, ни страху сделать его за меня.

Я вышла на улицу.

Воздух был холодным, резким, прекрасным.

Телефон снова завибрировал.

Кирилл.

Я смотрела на экран долго.

Потом отклонила звонок.

Не потому что не хотела слышать его голос.

Именно потому что хотела слишком сильно.

Следом пришло сообщение.

«Вы ушли раньше. Всё в порядке?»

Я не ответила.

Потом — от Полины:

«Мне только что написал неизвестный представитель фонда. Намекает на большой проект. Арина, что происходит?»

Я закрыла глаза.

Вот оно.

Выбор перестал быть разговором у выхода.

Он уже вошёл в мою жизнь через почту, агентство и будущее, которое так легко было взять, если не смотреть слишком внимательно на цену.

Я открыла чат с Полиной.

Написала:

«Ничего не подписывай. Никому не отвечай. Я еду».

Потом открыла чат с Кириллом.

Пальцы зависли над экраном.

Я могла написать: «Вадим предложил мне контракт в обмен на признание против тебя».

Могла написать: «Мне нужно подумать».

Могла написать: «Я не знаю, кому верю».

Вместо этого заблокировала экран и убрала телефон в сумку.

Потому что иногда самый трудный выбор начинается не с ответа другому человеку.

А с вопроса себе.

Что ты хочешь спасти быстрее: карьеру — или себя?

Глава 10

Пышка против империи

Что ты хочешь спасти быстрее: карьеру — или себя?

Вопрос сидел рядом со мной в такси, пристёгнутый невидимым ремнём безопасности, и всю дорогу до агентства смотрел в окно с видом очень неприятного попутчика. Я пыталась не отвечать. Сначала делала вид, что занята дорогой. Потом телефоном. Потом тем, что водитель слишком резко перестраивается. Потом тем, что город вечером похож на огромный офис без регламента: все куда-то бегут, сигналят, светятся и отчаянно делают вид, что понимают, зачем.

Но вопрос никуда не уходил.

Карьера или себя.

Быстрый взлёт или честное зеркало.

Контракт мечты или право не морщиться от собственного имени.

Я могла сколько угодно язвить Вадиму, называть его улыбку дорогой мебелью, а душу — бухгалтерской ошибкой по версии Полины, но он ударил точно. Не потому что был прав. А потому что знал, куда смотреть.

В моё агентство.

В мой маленький офис с диваном, который Полина уже трижды мысленно продавала, принтером, который пугал клиентов звуком уставшей чайки, и сайтом, где я годами писала о себе так скромно, будто просила у мира разрешения занять место на краю стула. В наши счета, аренду, будущие проекты, усталость от мелких клиентов, которые хотели «сделать руководителя человечнее за два часа и недорого».

Вадим предложил не просто контракт.

Он предложил быстрый выход из унизительной зоны неопределённости. С красивой формулировкой. С выгодной ролью. С историей, где я — не женщина, которую обсуждают, а женщина, которая победила миллиардера его же оружием.

Почти правда.

Вот что было страшно.

Почти правда иногда опаснее явной лжи. Явная ложь хотя бы требует переступить через себя целиком. А почти правда предлагает маленький шаг. Всего один. Повернуть фразу. Подсветить один факт. Убрать другой. Назвать страх принципиальностью. Назвать предательство карьерной стратегией.

Такси остановилось у дома, где располагался наш офис.

Я расплатилась, вышла и несколько секунд стояла у подъезда, не заходя.

На втором этаже горел свет.

Полина ждала.

Разумеется, ждала. Возможно, уже открыла три таблицы, два сайта и внутренний список проклятий на случай, если фонд окажется ловушкой. Полина не была романтичной натурой. Её любовь выражалась в том, что она проверяла контрагента раньше, чем я успевала произнести его название.

Я поднялась по лестнице.

Дверь агентства была приоткрыта. Изнутри пахло кофе, бумагой и Полининым гневом. Этот запах я знала лучше любых дорогих парфюмов.

— Только не начинай с фразы «всё сложно», — сказала Полина, едва я вошла. — Я эту фразу ненавижу. Она обычно означает, что мужчина в дорогом костюме уже что-то испортил, а женщине теперь надо это объяснять человеческим языком.

Я закрыла дверь.

— Всё действительно сложно.

— Вот видишь. Уже плохое начало.

Она сидела за нашим столом переговоров, который на самом деле был бывшим кухонным столом, просто мы назвали его переговорным ради самоуважения. Перед ней стоял ноутбук, рядом лежали распечатки, телефон, блокнот и тарелка с печеньем.

— Печенье? — спросила я.

— Для моральной устойчивости.

— Моей?

— Моей. Тебе, судя по лицу, нужно что-то крепче, но мы приличное агентство, поэтому печенье.

Я села напротив.

— Вадим предложил мне контракт.

— Я поняла. Неизвестный представитель фонда написал так гладко, что у меня сразу захотелось проверить кошелёк и карму.

— Федеральная программа. Корпоративные клиенты. Медийное сопровождение. Большой проект для эксперта по протоколу.

Полина медленно откинулась на спинку стула.

— Это звучит как то, о чём мы мечтали три года.

— Да.

— И как то, что нормальные люди не предлагают через Вадима Соколова у выхода из делового центра.

— Тоже да.

— Цена?

Я посмотрела на неё.

— Публично сказать, что Кирилл всё подстроил. Что он втянул меня ради сделки. Что я выхожу из проекта из-за нарушения профессиональных границ.

Полина молчала.

И это было хуже любого крика.

Она не закатила глаза. Не выругалась. Не начала метаться по офису, угрожая уничтожить фонд вместе с их медийным сопровождением. Просто сидела и смотрела на меня так, будто в комнате неожиданно появился не выбор, а пропасть.

— Но ведь часть этого правда, — сказала она наконец.

Я кивнула.

— Да.

— Он действительно предложил нейтральную позицию.

— Да.

— Он действительно сначала использовал ситуацию.

— Да.

— И границы действительно трещали.

— Да.

— Вот гад.

— Кирилл?

— Вадим. Кирилл хотя бы учится быть гадом меньшего размера.

Я неожиданно рассмеялась.

Нервно.

Слишком громко для маленького офиса.

Полина протянула мне печенье.

— Ешь. Когда женщина смеётся голосом человека, который сейчас либо напишет заявление, либо выйдет замуж из вредности, ей нужно печенье.

— Я не