Сбежать от заморского принца - Селина де Нис

— Лукасу можно, — Дамиан выдохнул с облегчением и хотел добавить что-то ещё, но у него завибрировал браслет. Он взял мою руку и нежно прикоснулся к ней губами. Успокаивающее тепло волной побежало по руке и разлилось по телу. Мне хотелось, чтобы он не отпускал меня. Но он ещё раз поцеловал мне руку и вышел.

После ухода Дамиана, появился Тед с подносом в руке, на котором были ароматные тёплые булочки и бодрящий напиток.

— Господин директор приказал проследить, чтобы вы позавтракали.

«Спасибо, Тед. А я уже смирилась, что мне придётся терпеть до обеда».

Узнав от Веллора, что мэтр Левего в Академии, я решила наведаться к нему. Он сидел грустный в своём кабинете. Казалось, что мир перестал интересовать его.

«Мадам Вартан спрашивала, почему вы не навещаете её», — начала я сразу, не откладывая на потом.

— Это правда? — и он с надеждой посмотрел на меня.

«Как она сказала, вы исчезли внезапно и не подавали о себе вестей. Когда я приезжала к ней на примерку, она грустила и волновалась за вас».

— Это правда? — снова задал глупый вопрос мэтр Левего, — Так это же хорошо! Это очень хорошо!

Он вскочил, взволнованно забегал по кабинету, потом подскочил ко мне и обнял.

— Вам мало взысканий показалось? — раздался за спиной голос директора, — вы нарушаете правила, мэтр Левего, обнимаясь со студенткой.

«Это он от радости,» — попыталась я защитить инквизитора, но как-то не очень получилось.

— От встречи с вами, Наина? — не унимался мэтр Дахан, — и нога, смотрю, у вас не болит.

«Господин великий маг вылечил» — спалила я себя.

— Значит, жду вас, госпожа Тсандоро, на занятиях по боевой подготовке. С этого года они у вас индивидуальные.

Я сочла за лучшее покинуть кабинет инквизитора, но уже за спиной директора не выдержала и написала: «Иди к ней».

Глава 3. Бешеный зверь

Никаких занятий, кроме утренних физических нагрузок до начала учёбы у нас не случилось. У меня же их и вовсе не было. Учителям и наставникам были переданы рекомендации целительского корпуса, поэтому меня никто не искал. А в остальное время нас вывозили под охраной на примерку платьев и костюмов для королевского бала. Альда по секрету шепнула мне, что там будет объявлено об их помолвке с Кэланом. От радости я расцеловала Альду, а она впервые обняла меня. И это было много для неё. Она всегда была скупа на проявление эмоций, но частенько расслаблялась в нашей компании.

Мэтру Левего удалось лишь один раз побывать у мадам Вартан. Дальше ему были назначены дежурства в Академии, и ему никак не удавалось вырваться, чтобы навестить её. Но он присылал ей то букет цветов, то конфеты, то какие-нибудь безделушки. Узнав об этом, я снабдила моими новыми артефактами и их. И научила пользоваться. Кажется, оба были довольны. Во всяком случае, лица стали более весёлыми.

На нашем курсе осталось чуть больше половины студентов. Часть из них лишили магических сил, часть — отстранили от учёбы на два года. Отстранение тоже было достаточно жёстким наказанием. Потому что не закончить Королевскую Академию значило не получить доступ к привилегиям, ко двору, к возможности вступить в брак и наследовать титул. А пропустить два года для многих — значит потерять договорённости и нарушить планы. Кроме того, отстранение вовсе не означало бесцельно проведённое время где-нибудь. Эти два года они проводили в монастыре, где блокировалась магия и время проводилось в труде и молитвах.

Марита, которую я упросила не наказывать, села подальше от меня. Зато Антоний демонстративно сел рядом и положил передо мной розу, которую вытащил из обёртки невидимости. Пришлось сделать вид, что я отвлеклась к сумке и потихоньку испарить цветок.

Всё вводное занятие мне пришлось отбиваться от ухаживаний Антония, поэтому я хоть и удивилась индивидуальному расписанию, с радостью кинулась вон из кабинета и побежала в женскую раздевалку. А удивляться было чему: каждый день у меня стояли индивидуальные занятия с директором по боевой подготовке и индивидуальные занятия по магическому бою с инквизитором. Спарринги и участие в соревнованиях мне были строго запрещены «во избежание получения и неумышленное нанесение травм».

За время летних каникул в Академии построили новую арену для тренировок и соревнований. А ещё, как нам рассказали на вводном занятии, добавили спортивные боксы для индивидуальных занятий с преподами. Сделали это для того, чтобы новые студенты или те, у кого только открылся дар, могли безопасно с ним работать и не вредить другим. Это, наверное, был намёк на меня. Особенно, если брать во внимание только индивидуальные занятия в моём расписании.

Когда я вошла в бокс, меня уже ждал мэтр Дахан, облачённый в обтягивающие брюки и белую рубашку.

— Опаздываете, госпожа Тсандоро, — услышала я резкий голос и еле увернулась от удара, который директор направлял мне в бок, — в следующий раз за каждые пять минут опоздания будут начисляться штрафные занятия.

«А за четыре минуты не начислят?» — бросила я огненные буквы в мэтра Дахана, тем самым сбив с траектории удара его руку.

Я ещё раз увернулась от выпада директора, но он тут же сделал перехват, прижал меня к груди, низко наклонился надо мной и глядя мне в глаза прошептал мне в губы:

— А я буду считать каждую минуту, на которую ты опоздаешь и добавлять тебе занятий!

Я смотрела в его глаза. Они приобрели медовый оттенок, который погрузил меня во что-то непонятное, томящее и всколыхнул какие-то странные спрятанные глубоко во мне желания. Сердце сильно забилось, то ли от отчаяния, то ли от страха. Директор же резко отстранился от меня и с довольной улыбкой приказал:

— К бою!

Всё занятие я только и делала, что уворачивалась от ударов мэтра Дахана. Не очень удачно, кстати. А если б не моя кевларовая защита, я б ещё и расцарапала бы себе что-нибудь о собственные ногти. Заметив это, он взял мои руки, внимательно их осмотрел и сказал:

— Ногти — это тоже оружие. И прекрасное оружие, особенно для женщин. — Он провёл вдоль предполагаемой царапины кончиками пальцев, от чего моё сердце рвануло из груди, а внизу живота поднялась горячая волна.

«Особенно если попытаться выцарапать ими чьи-нибудь глаза!» — но кажется он не заметил вспыхнувших букв, потому что наклонился ещё ближе, прижал мою руку к своей груди под расстегнувшейся рубашкой, а вторую — к своим губам.

Я попыталась выдернуть руки, но его взгляд не отпускал меня. Он как будто гипнотизировал