Попаданка в шоке! Ученица лже-дедули - Юлия Бум

стала отправляться на самые опасные задания. Она больше не искала любви и справедливости. Раздавленная и брошенная, она искала конец этим мучениям. Хотя удивительно, что даже так она не стала злодейкой, как Розарика, и не опустилась до её уровня. Униженная, но всё так же благородна и честна.

Нана осталась под сильным впечатлением и готова была лично отправиться сию секунду к этой твари, чтобы порвать её на куски. Да-да, ей стало настолько интересно, что она до последнего сидела и читала со мной дневник. Правда, когда дошла до третьей помолвки, её нервы сдали, и она куда-то исчезла. Позже стало понятно куда, ведь вернулась она с очень необходимым напитком и закусками. О да, это было просто необходимо в тот момент.

Я рвала и метала. Сердце плакало, а тело горело в желании отомстить. Мои хранители были со мной солидарны.

«Мне её сжечь?»— предложил Райко.

«Заморозить»,— тут же предложил Волгар.

«Нет, я сделаю из неё старуху!»— кровожадно облизнулась Миневра.

Мне нравились все варианты, но, подумав, я для себя решила, что моя месть должна быть долгоиграющей. Она должна прочувствовать всё на себе. Испытать всё на своей шкуре.

— Боги, как такую мразь выдерживают земли? Каена, я была полной дурой, считая тебя больной. Прости, — уже немного опьяневшая призналась Нана.

— Ты не виновата. Просто моя половинка не трубила о своих проблемах на каждом шагу. Даже родители не знали об этом. Она просто не хотела их тревожить, переживала за них. — Да, родителям она не сказала ничего. Может, это и правильно, а может, и зря.

— Но как же так? Как можно быть такой дрянью и измываться над другими? Потешаться за их счёт и возвышать саму себя? Она же просто ничтожество, которое на деле ничего из себя не представляет без своей тётки.

— У неё есть огромная сила, — напомнила я немного заплетающимся языком.

— Пф… и что? У тебя такой потенциал, что ты её уже сейчас по стенке размажешь.

«Это да. Нана права. Одного из нас хватит, чтобы от неё ничего не осталось»,— заметил Волгар, который всегда был спокоен.

Ох, и разбередил всем нам душу этот дневник.

— Возможно. Но это не выход. Тем более сейчас никак нельзя афишировать мои способности. Рано. Ещё и от проклятия не избавились.

— Грёбаное проклятие! — выругалась в сердцах Нана.

Мы ещё долго сидели, перемывали косточки Розарике, её подругам и «моим» бывшим. В итоге Нана пошла мыться, чтобы привести себя в чувства перед завтрашними тренировками с дедулей, а я решила прогуляться. Если честно, очень захотелось побыть одной. Поплакать что ли? Как-то уж совсем всё печально. Вот так вот сидящую на траве под деревом и шмыгающую носом меня нашёл дедуля.

— Время полночь, а ты ещё не спишь? Завтра опять будешь… — что я там буду, договорить он не успел, так как увидел моё зареванное лицо.

— А… Дедуля… — невесело усмехнулась я.

— Что ты пила, с кем и откуда — спрашивать не стану. И так ясно. А вот что за повод, очень хотелось бы узнать, — мужчина спокойно сел рядом и ждал моего рассказа.

— Повод? Даже не знаю. Не везёт мне с мужиками ни в том мире, ни в этом. Одни козлы да кобели. Только там хотя бы были вокруг друзья, подруги, а тут… эгоистичные твари, жаждущие моего падения и делающие для этого всё. А главная их матка — Розарика. Редкостная тварь, каких ещё поискать.

— Кажется, ты прочла дневник? — то ли спрашивал, то ли утверждал дедуля.

— Увы… Хотите почитать? Мне не жалко. Я вот как раз взяла его с собой. Думаю, что делать: сжечь или оставить. Как улика всё равно не подойдёт, — протянула ему дневник, и он его взял.

— Неужели всё настолько ужасно?

— Даже хуже. Равенхольму «повезёт». Даже не знаю, радоваться или сочувствовать. Хотя пусть забирают. Тут хоть воздух чище станет.

Дедуля хмыкнул, убирая дневник куда-то себе в карман.

— Мужчин в мире много, как и хороших друзей. Разве Нана не пример?

— Не только она, но и ещё некоторые девочки. Но вот мужики… С ними мне точно не везёт. Карма? Да плевать. Я просто не пойму, что такого ей сделала моя половинка, что она так измывалась над ней? Каким же надо быть дерьмом, чтобы творить такое с другими? — к глазам снова подступили слёзы… слёзы и боль моей половинки души. — Простите, эмоции прошлой меня сейчас просто… — зло смахнула непрошеную влагу с глаз и посмотрела на учителя с вызовом. — А знаете что?

— Что? — в его взгляде не было ехидства или насмешки. Скорее сочувствие и что-то ещё.

— Я обязательно выживу и буду не просто жить, а стану счастливой, несмотря ни на что! Назло этой твари и всем тем, кто издевался над Каеной Линрей, кто не верил в неё и бежал, поджав хвост, под чужую юбку. Я буду счастлива. Клянусь.

Слёзы снова потекли из глаз, и в этот раз я уже не могла их остановить.

Сильные руки притянули меня к себе и укутали в тёплых, надёжных объятиях. Только это не успокоило, а наоборот стало как прорыв плотины. Я не одна, меня поддерживают. В такие моменты наоборот отпускаешь напряжение и снимаешь барьеры, позволяя выплеснуть всю соль и боль наружу. Я плакала в объятиях своего учителя, а он просто сидел и гладил меня то по голове, то по спине. Уже позже, когда наконец основной поток солёных слёз был выплакан, он аккуратно поднял моё лицо.

— Каена, ты пообещала, что обязательно выживешь. Запомни это, как и то, что ты будешь счастливой. Так и будет, поверь.

Вроде всё тот же учитель, но что-то в его голосе, взгляде было каким-то странным. Не свойственным учителю его лет. Ох, кажется, я всё-таки слишком много выпила и пора идти спать. Тем более мне полегчало.

— Обязательно, дедушка… Так я и поступлю.

***

Я сидел и читал дневник, когда в комнате появился Альберт. Но моё занятие настолько меня поглотило, вместе с эмоциями, что я даже не заметил его присутствия.

— Почему каждый раз, как я к тебе прихожу, ты занят чем-то очень… эмоциональным? Сейчас и вовсе ощущение, что ты готов спалить всё вокруг, — с шутливой ноткой сказал он, хотя от меня не укрылась и тревога в его голосе. — Опять твоя ученица? Что на этот раз?

— Знаешь, я, конечно, знал, что женщины бывают… ещё теми… Но…

— … А подробнее?

— Поздравляю, к нам направили редкостную тварь. Своих же нам мало, — чуть ли не выплюнул