Обещай любить меня - Беллами Розвелл

младшей сестрой Бринн, с множеством медоносных пчел, резвящихся в небе над беседкой, в которой мы обе любили играть, когда были детьми. Внутри есть несколько столов и табуретов из того же дерева, что и прилавки, а снаружи перед входом в кафе находится небольшое патио с белыми плетеными столами и соответствующими стульями. Красивые зеленые папоротники висят в разных местах по всему магазину, оживляя в остальном простое, но очаровательное южное пространство.

Это то, что мы с Билли искали, когда проектировали HoneyBees. Мы хотели место, где ощущалось бы, будто вы пьете кофе или чай на заднем дворе у соседа, а не в какой-то модной городской кофейне. HoneyBees обладает очарованием и элегантностью Северной Каролины, смешанным с более современным взглядом на эстетику южного коттеджного центра.

Билли убирает прядь своих светлых волос и с досадой вздыхает.

— Ну что ж, нам повезло, что горожане простили тебя за то, что ты очернила внешность и репутацию их местной хорошей девочки, милой Бейли Кинг, и превратила ее в Крутую секс-бомбу.

Я не могу не смеяться над прозвищем, которое они с Монро дали мне на втором курсе колледжа.

Прозвище Крутая секс-бомба, о которой говорит Билли, дали мне отчасти после того, как третья часть нашего трио, Монро, убедила меня сделать свою первую татуировку, когда мне исполнилось двадцать один год. Монро и Билли были покрыты чернилами. У Билли были татуировки на пояснице и верхней части бедра, а у Монро в настоящее время была татуировка под номером двадцать, хотя они были меньше и более изящные, которые она тщательно распределила по рукам, ребрам и бедрам.

Мы трое сделали себе одинаковые татуировки в год окончания школы, розовая лоза с переплетенными шипами, на разных частях тела. Мо, на плече и спускается вниз по верхней части руки, у Билли на верхней части бедра, а Монро сделала татуировку на пояснице.

Несмотря на это, эти двое идеально подходили под описание мятежных знойных красоток, какими они и были. Темно-каштановые волосы Монро и великолепные голубые глаза резко контрастируют с нежно-голубыми и ярко-каштановыми и светло-розовыми волосами Билли. Мои лучшие подруги по-своему уникальны, и я признаю, что всегда чувствовала себя не в своей тарелке, когда мы были моложе, особенно после того, как мы втроем поступили в Университет Северной Каролины в Чапел-Хилл.

Вот почему теперь я тоже покрыта татуировками. Хотя они и небольшие, за исключением левой руки, на которой довольно много более крупных, их было много. Сказать, что у моей мамы чуть не случилась аневризма, когда мои чернила распространились на более заметные места, было бы преуменьшением. Она почти отреклась от меня, и все еще напоминала мне ежедневно, что мое тело было взято взаймы, а не принадлежит мне, чтобы его очернять. Вместо этого я должна относиться к нему как к храму, которым оно и было.

— Да, ну, нам обеим повезло, что город меня простил. Если бы нет, мы были бы разорены.

Это правда. Горожане взяли на себя смелость судить меня за мой выбор относительно моего физического тела, но со временем они поняли, что я не какой-то монстр, просто потому что теперь у меня более дерзкий вид. Я все еще люблю наряжаться в милые маленькие сарафаны, ковбойские сапоги и носить красивый макияж. Только теперь я также обычно всегда ношу какие-то вариации джинсовых шорт, футболку с полосками, укороченную на талии, и кожаные ботинки.

Назовите это многомерным, но это касается только меня, поэтому городу и моим родителям было так трудно это понять.

— Так ты работаешь в Стингерс сегодня вечером? Или Джейс наконец-то дал тебе выходной? — Билли принимается за чистку одной из наших эспрессо-машин, пока я делаю глоток латте.

Он все еще слишком горячий, чтобы пить, и я почти обжигаюсь, когда горячее молоко касается моих губ. Мне крайне необходим кофеин, и хотя я выпила две порции эспрессо этим утром, когда впервые вошла в кафе, чтобы выдержать шестнадцатичасовую смену, мне нужно ввести его прямо в вены.

Когда мы только открылись, я без проблем раскошелилась на нашу эспрессо-машину. Теперь, четыре года спустя, мы обновились и имеем две современные.

— Закрываюсь, — говорю я, глядя на латте-арт, который Билли отточила до совершенства. — Я направляюсь туда сразу после своей смены здесь. Джейсу нужен был выходной, поэтому мы поменялись местами. Я буду отдыхать завтра и во вторник вечером.

Билли усмехается, закатывая глаза. Она не самая большая поклонница моего брата или кого-либо в частности. Особенно Нэша после того, как я призналась ей в том, что произошло между нами, одной пьяной ночью в колледже. Монро была, мягко говоря, в ярости. Не только потому, что ее брат разбил мне сердце, но и потому, что он разбил ее, когда ушел. Не говоря уже о том, что он также избегал видеться с ней все эти годы. Не присылая ничего, кроме смс раз в несколько месяцев, но это было что-то совершенно иное, чего никто из нас не понимал.

— Знаешь, преимущество владения несколькими предприятиями в том, что ты не работаешь до раннего выхода на пенсию. Но ты, моя дорогая Бейли, направляешься прямо туда, работая почти по двадцать часов в день.

Руки трясутся, недостаток сна сводит меня с ума, и горячий кофе капает мне на пальцы.

— Блять, как горячо. Слушай, Биллс, надо что-то делать, особенно когда бар еще совсем новый.

Она тянется к чашке в моей руке и ставит ее на стойку, прежде чем схватить полотенце и вытереть пролитый кофе.

— Женщина, скоро кофеина будет недостаточно. Иди домой, Би. Поспи перед сегодняшней сменой. HoneyBees переживут воскресенье без тебя. Я здесь, а Келси будет в девять. Мы справимся.

Я киваю, не в силах спорить с ней, когда знаю, что не смогу сегодня отработать, не закрыв глаза хотя бы на двадцать минут.

— Спасибо, Билли, но если тебе что-нибудь понадобится...

Она прерывает меня, прежде чем я успеваю продолжить, и шлепает меня по заднице, когда я наклоняюсь, чтобы взять свои вещи. Ее волосы подпрыгивают, когда она кладет руку на свое выдвинутое вперед бедро.

— Я могу разобраться сама. Ты иногда забываешь, что я владею половиной пекарни, Би.

Выхватив ключи и сумку из-под кассовой стойки, а также полупустую чашку кофе из ее рук, я быстро целую ее в щеку, прежде чем выскочить из-за стойки через дверь в стиле салуна.

— Это невозможно, Биллс. Не то чтобы ты когда-нибудь позволяла мне забыть об этом.

— Я тоже тебя люблю, сучка! — слышу я ее крик, когда за