Шепот о тебе - Кэтрин Коулc

— Чушь собачья. Это самое настоящее оправдание, если я такое когда-нибудь слышал.

— Ты не знаешь, — рыкнул я. Никто не знал, что это такое — держать на руках девушку, которую любишь больше жизни, и чувствовать, как жизнь уходит из ее тела.

— Может, и не знаю. По крайней мере, не в точности. Но я знаю, что значит жить с сожалениями. Жить с призраками. И я не хочу, чтобы это было твоей участью.

Часть злости при этих словах ушла.

— Я понял, — произнес я. Это было все, что мог дать Джеку. Я точно не мог пообещать, что все исправлю. Это было невозможно.

— Ладно, брат. Знаешь, что я рядом, если понадобится. Звони в любое время. А если дела пойдут совсем хреново — я возьму вертолет.

Вот это и была дружба. Та, что рождалась в бою и крови. В ситуациях, из которых мог вытащить только тот, кто был рядом. У нас спины всегда были прикрыты. Всегда.

— Спасибо. Передай команде, чтобы без меня ничего не взрывали.

Джек усмехнулся:

— Ты никогда не даешь нам повеселиться.

Я покачал головой и сбросил вызов.

За время разговора я уже доехал до центра города. Осталось всего пару кварталов. Но они были самыми тяжелыми. Wildfire Pizza — там мы с Рен были на первом свидании. Cones — куда она и Грей вечно просили заехать после школы.

Но хуже всего был этот чертов причал. Я клянусь, все еще чувствовал привкус мяты от ее бальзама для губ. Ощущал, как ее губы нерешительно прижимаются к моим. Видел, как она смотрит на меня с таким доверием.

И я все это уничтожил.

2

Рен

— Малышка Уильямс, — окликнул меня Нэш, лавируя по открытому офису в сторону диспетчерской. Он поднял руку, предлагая пятюню.

Я покачала головой, но все же хлопнула его по ладони:

— Никакой другой Уильямс нет.

Но сколько бы раз я ему это ни говорила, он продолжал меня так называть. Долгое время этот прозвище било в грудь, словно ледяным шипом, напоминая о вечерах, проведенных с Холтом и всей семьей Хартли. Со временем боль притупилась — до легкой, но постоянной ноющей.

За спиной у брата появился Лоусон, хлопнув Нэша по спине:

— Ты же понимаешь, что никогда не добьешься, чтобы он называл тебя по имени?

Нэш похлопал Лоусона по груди:

— Еще бы, босс.

Старший Хартли нахмурился:

— Перестань так меня называть.

— А «шеф» лучше? Большой босс? Главнокомандующий?

— Я заставлю тебя называть меня «сэр».

Я едва не захлебнулась смехом и отдала Лоусону шуточное воинское приветствие:

— Думаю, это подойдет.

— Сэр, есть, сэр! — отчеканил Нэш.

Лоусон толкнул брата в плечо:

— Иди работай, пока я тебя не уволил.

Нэш, пятясь, засиял зелеными глазами:

— Никогда. Кто же тогда будет ловить всех плохих парней?

Я закатила глаза:

— В одиночку расправляешься с наркокартелями и террористами каждую неделю.

— И не забывай об этом, — он приподнял брови. — Остальные дамы точно не забывают.

— Нэш… — предупредил Лоусон.

— Не переживай, босс. Я на деле.

Лоусон сжал переносицу:

— И знать не хочу, о каком «деле» речь.

Я откинулась на спинку кресла:

— Наверное, о пропавшем лифчике какой-нибудь дамы в возрасте.

Лицо Лоусона исказилось:

— Вот этого образа мне точно не хватало в голове.

Я сжала губы, чтобы не расхохотаться.

— Да-да, смейся.

— Я ни слова не сказала.

— Глаза сказали, — проворчал он.

Улыбка все равно прорвалась, как бы я ни пыталась ее сдержать:

— Нэш — как талисман удачи. Поддерживает атмосферу.

— Наверное, ради этого и терпим весь хаос, что он оставляет после себя.

В голосе Лоусона прозвучала усталость — глубже, чем обычно, когда речь шла о брате. Я выпрямилась:

— Все в порядке?

Он отмахнулся:

— Все нормально. Просто много дел. Сплю меньше, чем надо.

Темные круги под глазами и так все выдавали. Будучи шефом полиции в туристическом городке с нехваткой офицеров, воспитывая троих сыновей в одиночку да еще после недавнего сердечного приступа отца… неудивительно, что он валится с ног.

— Хочешь, я заберу мальчишек на пару часов сегодня?

— Нет, мы справимся. Мне просто надо лечь пораньше.

— Дай знать, если передумаешь. Или если Керри нужна будет помощь с твоим отцом.

В уголках его губ мелькнула улыбка:

— Пожалеешь, что предложила. Он последнее время тот еще медведь.

Я почувствовала к нему сочувствие:

— Он просто не привык сидеть без дела.

Нейтан почти оправился после операции на сердце, но реабилитация после перелома ноги шла медленнее. Я слишком хорошо знала, как бесит, когда тело не дает делать то, что душе необходимо. Пальцы дернулись — хотелось провести ими по выпуклому шраму на груди, по линии, пересекающей ее. Я сжала руку в кулак.

В лице Лоусона проступила тревога:

— Извини. Я не хотел…

— Все нормально, — отрезала я. Но раздражение все же шевельнулось. Сколько бы времени ни прошло, люди все так же боятся задеть меня.

В хорошие дни я могла напомнить себе, что это от заботы. В плохие — была готова сорваться за одно сочувственное выражение лица.

— Ты отвлекаешь моего диспетчера от работы? — поинтересовался Эйбел, подходя к нам. В его волосах все больше было седины, а смуглое лицо морщилось у глаз.

Лоусон улыбнулся:

— Никогда.

— Эйбел, — прошептала я наигранно заговорщицким тоном. — Нельзя критиковать начальство.

Лоусон усмехнулся:

— Все знают, что на самом деле всем заправляет Эйбел.

— Еще бы. И не забудь об этом.

Его ровный, чуть хрипловатый голос провел меня через времена, которые я считала самыми мрачными. Он не сдавался, добился, чтобы мне помогли, и дал мне цель, когда весь мой мир развалился.

Лоусон отдал Эйбелу честь:

— Продолжай держать корабль на плаву. А я пойду покопаюсь в бумагах.

Эйбел фыркнул, а Лоусон только шире улыбнулся и направился в кабинет.

— Ну что, рассказывай обстановку.

— Сегодня тихо, — ответила я.

Дневные смены либо проходили тихо, как мышь, либо превращались в ад. С наплывом туристов все шло ко второму варианту: подростки, творящие глупости; подвыпившие лодочники, уверенные, что ДПС касается только машин; заблудившиеся туристы.

Эйбел опустился на стул рядом:

— Я прикрою тебя, когда уйдешь на обед.

— Спасибо. Мне еще рано.

Мимо прошли двое офицеров. Клинт Андерсон кивнул:

— Ты на покер в эти выходные, Уильямс?

— Только если готов проиграть все подчистую.

Он покачал головой, глянув на напарницу:

— Она безжалостна. Ни капли пощады.

Эмбер Рэймонд улыбнулась мне, но натянуто и так будет всегда. Я ее не виню.