Измена. (Не) вернуть назад - София Брайт

Я чувствую его раньше, чем успеваю увидеть. Сердце замирает, и от лица отливает кровь.

— Привет, — прикрывает за собой дверь Матвей, держа в руках огромный букет цветов.

Лицо заросшее и какое-то помятое. Но я смотрю на веник в его руках и пытаюсь мысленно сосчитать, сколько таких было за нашу совместную жизнь. Бессчетное множество. Были ли они просто в качестве знака внимания или попыткой загладить вину?

— Уходи, — отворачиваюсь я от него и смотрю на выключенный экран телевизора.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает мерзавец.

— Тебе хватает совести еще спрашивать о том, как я себя чувствую? — поворачиваю к нему голову и встречаюсь с бесстыжими карими глазами. — Спасибо, плохо. А теперь, когда ты пришел, еще хуже.

— Вит, зачем ты так? Я переживаю…

— О, я видела вчера, как ты переживал, с вином, мятыми простынями и голой потаскухой на них.

— Вита, это недоразумение…

— Пошел вон! — смотрю ему в глаза, показывая, насколько он мне противен. — И веник свой забери. Можешь и дальше продолжать начатое. А я на тебя даже смотреть не могу.

— Прекрати. На меня слишком много всего навалилось.

— Не хочу ничего слышать! — обрываю его. — Не смей ко мне приходить. Я отправлю маму за своими вещами.

— А вот родителей сюда не нужно впутывать, — меняется его интонация.

— Это не тебе решать. С тобой я больше жить не буду и подаю на развод.

Матвей играет желваками и прожигает меня взглядом. Но меня не трогает его гнев.

— Никакого развода не будет, любимая. Или ты забыла новые обстоятельства?

— Да плевать мне, понял? Жить с тобой под одной крышей, после того как ты был с другой, — это гораздо страшнее любого банкротства. И родители поддержат меня.

— Уверена? — смотрит супруг пристально. — Ну, давай, позвони папе и скажи, что разводишься. Посмотрим, что он тебе ответит, — усмехается он.

— Не волнуйся, позвоню! Но когда тебя не будет рядом! — отворачиваюсь от него и жду, когда он наконец-то уйдет.

Матвей сверлит меня взглядом, а потом говорит:

— До встречи, любимая, — выходит из палаты. — Я навещу тебя завтра.

Его визит снова разбередил свежие раны. И я понимаю, что должна как-то себя обезопасить от него, и делаю то, что должна была совершить сразу.

Беру телефон и набираю папин номер.

— Дочь, привет! Как самочувствие?

— Здравствуй, папа. Мне нужна твоя помощь. Матвей изменил мне, и мы разводимся, — проговариваю быстро, желая скорее избавиться от этого груза.

В динамике повисает тишина.

— Ты уверена?

— Да, папа, я застала вчера другую женщину в нашей кровати.

— Дочь, — делает глубокий вдох отец, — Матвей хочет развестись?

— Нет, — уже чувствую неладное.

— Тогда выбрось глупости из головы, Вита. Ты взрослая женщина, скоро станешь матерью. Не стоит сразу подавать на развод из-за ерунды.

— Ерунды? — не верю своим ушам.

— Именно, ерунды, дочь. А теперь прости, мне пора, перезвоню позже.

Глава 6

— Мама, мне нужна твоя помощь, — голос дрожит, а руки трясутся.

Разговор с папой стал для меня настоящим потрясением. Я не верю, что мой родной отец отказался мне помочь и, более того, дал такой совет.

Он меня тоже предал. Ради чего?

Трясущимися руками сразу же набираю мамин номер и чуть не плачу, услышав ее.

— Вита, что случилось? — в ее голосе тревога.

— Мама, все плохо, — не сдержавшись, начинаю плакать. — Матвей… он… — всхлипываю, не в состоянии выдавить из себя ни слова.

— Дочка… что он сделал? — мгновенно превращается в разъяренную львицу мама.

— Мама, он мне измени-и-и-ил, — перехожу на вой, уже не в состоянии себя контролировать.

— Ах он!.. Выезжаю! Скоро буду, солнце! Не наделай глупостей, — сбрасывает она вызов, а я продолжаю рыдать.

Мне так плохо, как никогда раньше.

Кажется, что меня выпотрошили, как рыбу. Я не чувствую себя. Только парализующий холод. Метаюсь по кровати, потому что мне кажется, что я умираю.

На мою истерику прибегает медсестра и ставит мне успокоительное.

Слезы высыхают, и меня утягивает в сон. А просыпаюсь я от ощущения, будто по мне ползает какое-то насекомое. Открываю глаза и встречаюсь взором с мамой.

Родительница сидит в кресле напротив моей кровати и вяжет что-то сиреневое крючком.

— Мама, — глухо зову ее.

— Виточка, — вскидывает она взор ко мне и подскакивает на ноги. — Проснулась, дочка, — подходит к кровати и, наклонившись, целует меня в лоб.

— Давно ты приехала?

— Около двух часов назад. Медсестра сказала, что тебе вкололи успокоительное, и я не стала тебя тревожить.

— Спасибо, мамочка, — в горле снова встает ком. Но глаза сухие, будто в них насыпали песка.

— Ну что ты, солнце, — гладит она меня по голове, а мне кажется, что я снова маленькая девочка, которой приснился страшный сон, и я забралась к маме под одеяло, и она меня обнимает и успокаивает, что то был лишь ночной кошмар. — Как же я могу тебя оставить в такой момент?

Я наслаждаюсь ее теплом и поддержкой, чувствуя облегчение оттого, что хотя бы один близкий человек у меня остался, и она никогда меня не предаст.

Мама ничего не спрашивает, ждет, пока я сама все расскажу.

Когда сон меня окончательно отпускает, я приподнимаюсь на локтях и сажусь на кровати.

— Рассказывай, — подставляет стул ближе к моей постели родительница.

— Мам, — делаю глубокий вдох. — Я, когда домой приехала, застала другую девушку в нашей постели, голую, — зажмуриваюсь, больше не позволяя себе поддаваться эмоциям.

— Как это другую девушку? Матвей же в командировку уехал! — хмурится она.

— Это он для нас всех уехал, а сам развлекался дома с другой. Пришел через несколько минут после моего возвращения и сказал, что устал от меня и моих капризов, — под ложечкой сосет, а ком в горле лишь сильнее разрастается.

Мама поджимает губы, а глаза мечут молнии.

— Ну каков подонок! — говорит она, поднимаясь.

Вижу, что эта новость становится для нее таким же потрясением, но мама чуточку лучше меня прячет свои эмоции.

— А чужим бизнесом руководить он не устал? Ну змееныш, паразит! Жалкий червь! Я ему этот его уставший отросток оторву и собакам скормлю! — ходит из угла в угол мама, проклиная моего мужа самыми сочными эпитетами.

— Я же говорила! Говорила, что он скользкий, мерзкий типок, решивший сделать себе карьеру через удачную женитьбу!

Мне кажется, еще немного — и она взорвется.

Наблюдаю за ее мельтешением и жду, когда родительница перекипит и мы сможем продолжить разговор.

— Ты смотри! А притворялся таким внимательным! Козел! Козел безрогий!

— Мам, — зову ее, напоминая, что эта гневная тирада мне сейчас никак