Не своя кровь - Лионель

Вечером того дня раздался звонок на домашний телефон. Я подняла трубку.

— Алло?

— Это Ирина Воронова. — Голос был ровным, как лезвие. — Я хочу прояснить один момент.

Мое сердце упало.

— Я слушаю.

— Ваша дочь, судя по всему, часто болеет. Это создаёт неудобства для графика. И, что более важно, ставит под сомнение эффективность проведённого лечения. Вы что-то утаиваете о её состоянии?

— Это была обычная простуда! — взорвалась я. — Дети болеют!

— Дети в нашей семье болеют редко, — холодно парировала она. — Мы следим за иммунитетом, климатом, питанием. Условия, в которых вы её содержите, очевидно, оставляют желать лучшего. Матвей вкладывает колоссальные средства. Я просто хочу быть уверена, что они не уходят в песок из-за вашей… халатности.

Это было нападение. Чистое, немотивированное. Но мотивированное было. Она видела в Алиске угрозу. Не эмоциональную — Матвей, я уверена, не делился с ней подробностями наших прошлых отношений. Но угрозу порядку. Появление ребёнка, даже на периферии их жизни, нарушало стерильную гармонию их союза двух эффективных единиц.

— Я забочусь о своей дочери лучше, чем кто-либо, — сквозь зубы проговорила я.

— Надеюсь. Ради неё самой. Потому что следующая необоснованная отмена встречи будет рассмотрена как нарушение условий соглашения. Со всеми вытекающими.

Она положила трубку. Я сидела, сжимая пластиковую трубку, пока суставы не побелели. Ирина обозначила фронт. Она была не просто холодной женой. Она была стражем. И её главной задачей было не допустить, чтобы «прошлое» в лице моей дочери нарушило безупречный фасад их настоящего.

Когда Матвей приехал в следующую субботу, я вышла к машине.

— Нам нужно поговорить. Без Алиски.

Он кивнул, оставаясь в машине. Я села на пассажирское сиденье. Запах дорогой кожи и его парфюма вызвал давно забытый спазм страха.

— Ваша жена позвонила мне. С угрозами.

Он не удивился.

— Ирина ценит дисциплину. Болезнь ребёнка — форс-мажор. Но её беспокойство о возврате инвестиций обоснованно.

— Это не инвестиции! Это её жизнь!

— Всё, во что я вкладываюсь, — инвестиции, — спокойно ответил он. — И Алиса — не исключение. Её здоровье — показатель успешности вложений. Ирина следит за показателями. Это её роль.

Он говорил о жене как о финансовом контролёре. И, кажется, абсолютно не видел в этом ничего ненормального.

— Она ненавидит нас.

— Ненависть — иррациональное чувство, ведущее к ошибкам. Ирина не ненавидит. Она оценивает риски. И видит в вашем присутствии… потенциал для эмоциональных осложнений. Для меня.

Впервые он признал это вслух. Что я, наше прошлое, наша дочь — это слабость. Уязвимость в его броне из логики и контроля. И Ирина была там, чтобы эту броню латать.

— Так отпустите нас, — прошептала я. — Вылечите её и отпустите. Мы исчезнем.

Он повернул голову и посмотрел на меня. Долгим, изучающим взглядом.

— Нет. Она демонстрирует интересный интеллектуальный потенциал. И она… моя кровь. Пусть и незапланированный актив. Я не отказываюсь от активов. Я ими управляю.

В этот момент дверь нашего подъезда распахнулась, и выбежала Алиска в новой куртке, которую он купил ей в прошлый раз.

— Я готова!

Наше разговор было окончен.

В тот вечер, после возвращения с фермы, Алиска была задумчива.

— Мама, а тётя Ирина — жена дяди Матвея?

— Да.

— Она сегодня была там. Ненадолго. Привезла ему бумаги.

— И что?

— Она на меня посмотрела. Как… как на ошибку в таблице. И сказала дяде Матвею, что «параметры среды обитания требуют коррекции». А он сказал: «Позже».

Они говорили при ней. На своём ледяном, кодовом языке. Не считая нужным скрываться. Или наоборот, давая понять.

Я обняла её, пытаясь согреть в себе и в ней ту холодную дрожь, что пробежала по спине. Параметры среды обитания. Это был я. Наша квартира, наша жизнь. Они собирались их «скорректировать».

Битва, которую я предчувствовала, началась. И у меня не было армии. Была только пятилетняя девочка, всё больше говорившая на языке врага, и моё измождённое сердце. Но это было всё, что у меня было. И за это я была готова сражаться до конца.

Машина Матвея скрылась за поворотом, оставив после себя тишину нашего двора. Но в воздухе висел неразрешённый вопрос, тяжелее свинца: что они задумали? Какую «коррекцию» готовят для моей маленькой вселенной?

Глава 4

Следующая неделя прошла в томительном ожидании удара. Но удара не последовало. Только тишина, нарушаемая обыденными звонками от администратора Матвея с подтверждением графика и уточнением меню для Алиски (у неё выявилась лёгкая аллергия на цитрусы, о чём он узнал раньше меня, из отчёта своего педиатра).

Встречи продолжались. Конный двор, где Алиску учили не бояться лошадей и объясняли основы ухода за ними как «ответственность за живой актив». Мастер-класс по лепке из глины в дорогой арт-студии, где преподаватель, предупреждённый заранее, делал упор на «структуру, форму и функциональность будущего объекта». Это было удушающе. Его влияние просачивалось в неё не через ласку, а через эту постоянную, ненавязчивую призму полезности и логики.

Я пыталась противостоять. Устраивала безумные вечера с блинчиками в форме зверей, разрешала валяться на диване с книжками-раскрасками, дурачилась, пока она не хохотала до слёз. Я пыталась затопить его холодную логику тёплым, иррациональным хаосом любви. И видела, как она с удовольствием погружается в это, но потом, анализируя просмотренный мультик, могла сказать: «А вот здесь герой поступил нерационально. Он должен был сначала оценить риски».

Однажды, вернувшись с «экскурсии» на завод по розливу минеральной воды (Матвей считал важным показать «процесс производства»), Алиска протянула мне толстый конверт.

— Дядя Матвей сказал, чтоб я тебе отдала. Это «корректировка параметров».

В конверте был набор документов. Договор аренды. Но не нашей старой квартиры. А просторной, светлой квартиры в новом, охраняемом комплексе с собственной территорией, детской площадкой и круглосуточным медпунктом. Рядом — парк и одна из лучших школ города. Стоимость аренды была зачёркнута, подписано: «Оплачивается Вороновым М.А. в рамках соглашения о медицинском обеспечении».

Второй документ — договор на услуги диетолога и няни-гувернантки с медицинским образованием. Третий — предложение о моём трудоустройстве. Не на фриланс. А в одну из дочерних компаний «Ворон Индастриз», в отдел проверки контента, с гибким графиком и зарплатой, втрое превышающей мои нынешние доходы.

И короткая, от руки написанная записка на фирменном бланке: «Анжелика. Текущие условия неоптимальны для здоровья и развития Алисы. Предлагаю решение. Обсудим завтра в 18:00. М.В.»

Это была не просьба. Это был ультиматум, одетый в форму заботы. «Коррекция среды