Не та невеста - Лина Шмидт

я устремил взгляд вдаль. Ваня достал из-за пазухи коньяк и пластиковые стаканчики, разлил напиток и протянул один мне. Мы чокнулись и выпили залпом. Алкоголь обжёг горло. Несмотря на май, вечера ещё оставались прохладными.

— Ну, рассказывай, — не выдержал я.

— Алина Ершова, двадцать семь лет, — он протянул мне папку. Я взял её и начал листать, вчитываясь в информацию. — Окончила университет, училась на дизайнера.

«Интересно, а у меня не было времени на учёбу, нужно было спасать семью».

— Владеет собственным ателье, там всё чисто, никаких махинаций. Шьют одежду на заказ для состоятельных клиентов.

— Что ещё?

— А вот теперь самое интересное.

Он извлёк из внутреннего кармана кожаной куртки фотографию и протянул мне. На снимке был запечатлён мужчина лет тридцати: лысый, с неприятной внешностью, тонкими губами, рассечёнными уродливым шрамом, и тёмными, почти чёрными глазами. На шее виднелись татуировки.

— Кто это? — спросил я, вглядываясь в лицо.

— Её бывший муж, который сейчас находится в тюрьме.

Я нахмурился, вновь изучая его черты. В голове не укладывалось, как такая привлекательная девушка могла быть связана с подобным человеком.

— Серьёзно?

— Более чем. Похоже, у них там у всех проблемы с головой. Он был осуждён за убийство случайного человека.

— Рассказывай подробнее.

— Приревновал жену к посетителю клуба. Тот просто сделал комплимент, и у него сорвало крышу.

Он налил ещё коньяка, пока я пытался осмыслить услышанное.

— А она давала повод?

— После истории с твоей женой я уже ничему не удивлюсь.

Я поморщился — Ваня любил упоминать об этом в самые неподходящие моменты.

— Значит так: приставь к ней своих людей. Мне нужно знать о каждом её шаге. Во сколько просыпается, куда направляется, с кем общается. Даже если заходит в ресторан — как разговаривает с официантом, таксистом, кем угодно. Пусть всё докладывают мне на телефон. Желательно с фотофиксацией, если заметят что-то подозрительное. Понял?

Он замер, бутылка коньяка застыла в руке.

— Паш, может, не стоит настолько углубляться?

— Стоит, Ваня. Хочу знать всё. И ещё — сделай распечатку звонков с её телефона, сразу пришли мне.

— Хорошо, как скажешь.

Мы сели в машину и направились домой. По дороге я всё глубже погружался в свои мысли. Внутреннее предчувствие было недобрым. История с бывшим мужем Алины вызывала опасения. Многие из моих людей не в курсе, зачем весь этот фарс, им было лишь приказано заткнуть свои рты и ждать. Поэтому наш брак будет казаться для всех настоящим.

Когда мы подъехали к дому, быстро с Ваней вылетели из машины.

Сейчас мне предстоял невероятно тяжелый разговор с семьёй.

Зайдя в столовую, увидел, что все ужинают.

У нас была такая традиция. Завтраки и ужины проходили только в кругу семьи. Это был негласный закон, который все соблюдали.

Семья была достаточно большая.

Моя мама, Орлова Валентина Ивановна, ей было уже за пятьдесят, но выглядела она не на свой возраст. Характер у мамы тяжелый. Вечные скандалы и споры были привычной для нас семейной идиллией.

Её брат, Кравцов Леонид Иванович, младше матушки на несколько лет, мужик нормальный, спокойный, без дела не болтает, никуда не лезет.

Жена Леонида, Жанна, та ещё стерва, но с матушкой они прям спелись. Иногда как вцепятся в меня, все нервы вытреплют.

Моя племянница Марта, собственно, дочь Жанны и Леонида, ей было восемнадцать лет. Она была влюблена в Ваню. Но тот видел её с пеленок и воспринимает как сестру. Девочка спокойная, где-то наивная, мы старались держать её подальше от всего этого.

Жена моего умершего дяди Дениса, Юля Орлова, я считал её второй матерью. Она была слишком доброй, слишком хорошей для нашего мира. Когда дяди не стало, её охватило такое горе... Она не разговаривала ни с кем более пяти лет... Тогда я каждый день приходил к ней в комнату и рассказывал о делах семьи, кто чем занимается, как всё проходит.

Изначально она слушала это без особого энтузиазма, но потом... С каждым днём ей становилось лучше. Сейчас же из нашей семьи она почти ни с кем не общается, кроме их совместного двадцатилетнего сына Бори. Парень отзывчивый, всегда на помощь придёт, если нужно, и спину под удар подставит.

Формально я считался главой семьи, какие бы отношения нас ни связывали, мы всегда за своих горой.

Когда мы вошли в дом, все обратили на нас внимание.

— Проходи, сын, садись. Начали без тебя, не знали, во сколько ты вернешься. — сквозь зубы произнесла матушка и кинула недовольный взгляд на Ваню.

Мама не любила его, но я считал своим братом и полноправным членом нашей семьи. Поэтому он сидел с нами за одним столом. К слову, на нём было куча еды, пока накладывал себе курицы, Тамара, наша прислуга, налила нам по стопкам коньяка.

— Чем нас обрадуешь сегодня? — спросила она тем же тоном.

Я опрокинул стопку и приготовился к непростому разговору.

Мужчины, сидящие за этим столом, уже обо всём знали. А вот женщины...

— Попрошу выслушать меня и не перебивать. — все уставились на меня. — Месть наконец-то восторжествует.

Мама отложила столовые приборы и скрестила руки. Жанна и Марта особого интереса к этому не испытывали. А вот жена моего умершего дяди, Юля, с надеждой в глазах покусывала свои губы, следя за каждым моим движением.

— Что ты хочешь этим сказать, мой сын?

— Пока без подробностей, но чтобы воплотить наш план в жизнь, мне придётся жениться на дочке Ершова.

Матушка уставилась на дядю Леонида, который ел курицу и выглядел совершенно не удивленным.

— Ты знал? — медленно проговорила она.

Юля выпучила на меня глаза и схватилась за сердце.

— Знал. — спокойно ответил дядя.

— Мама, успокойся. Это ещё не всё.

Она зло сверкнула своими карими глазами.

— Нашим семьям придётся познакомиться и сесть за один стол.

Гробовая тишина повисла в столовой. О таких подробностях уже никто не знал.

Матушка вскочила со стула.

— Ты в своём уме?! Я? И сесть с этим убийцей? Никогда! — крикнула она и уже собиралась уйти, вслед за ней из-за стола встали Юля и Боря.

— Паша... Ты ведь знаешь, как я любила твоего дядю... — говорила она сквозь слёзы, от которых сжималось моё сердце, ведь в нашей семье мне было жаль её больше всех.

Но я понимал, что мне нужно проявить выдержку, что всё это ради нашего блага.

Встал и ударил кулаком по столу.

— Стоять всем и слушать меня!

Крик эхом пронёсся по столовой, заставляя всех остановиться.

— Ещё раз повторяю. Этот брак ослабит его, мы получим мощный рычаг давления. Я обещаю всем вам, он будет