Девушка в розовом - Л. Дж. Шэн

идеальными формами, стройной талией, бледной гладкой кожей и огромными голубыми глазами. Ее волосы — натурального темно-коричневого цвета, окрашенные в зеленый — были невероятно мягкими. Она была настолько сексуальна, что могла убедить тебя избавиться от тела ее мертвого парня, а потом солгать об этом под присягой. Мне было жалко всех отцов в ее классе. И матерей тоже. Но больше всего я жалел себя, потому что наши отношения были похожи на то, как будто ты откусил один кусочек от действительно вкусного десерта, зная, что тебе не дадут остальную часть.

Она была практически единственным человеком, ради которого я пожертвовал бы хорошим парковочным местом в городе, поэтому я приехал сюда на машине, а не заставил ее рассказывать о своей ночи случайному водителю Убера.

— О боже. О боже. О боже мой. — Она приземлилась на пассажирское сиденье, хлопнула дверью и наклонилась, чтобы поцеловать меня в щеку. Ее губы были ледяными, но все равно пронзили меня теплом.

Я приподнял одну бровь.

— Грант — будет нормально. Бог — это просто мой сценический псевдоним в постели.

— Правда?

Я пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимым.

— Джеймс Дин был уже занят.

Она фыркнула, достала что-то из сумочки и протянула мне.

— Вот. Я нашла Frost Tropical Mango Gatorade в магазине, когда пряталась от бродящих гостей свадьбы за полкой с просроченными орешками. Видимо, они редкость.

Я был одержим Gatorade со времен интернатуры. Я попробовал почти все вкусы, представленные на рынке, включая этот. Я открутил крышку и сделал глоток.

— Мне нравится, когда мои поклонники щедры.

— Да ладно тебе. Я запомнила это только потому, что я запоминаю все, что ты мне говоришь, в надежде, что однажды это будут данные твоей кредитной карты.

Мы с Лайлой были в неформальных отношениях почти десять лет. Примерно за год до того, как наши лучшие друзья, Чейз и Мэдди, поженились. Мы никогда не переходили на следующий уровень, потому что моя работа онколога означала, что я проводил в больнице по 80 часов в неделю, а она была крайне аллергична к обязательствам.

— Так где ты хочешь поесть? Пожалуйста, скажи «Макдоналдс». Она поморщилась. — Мой банковский счет собирается подать на меня судебный запрет после того, как я подарила родителям второй медовый месяц в Париже на Рождество.

— Не могу поверить, что ты не ела на свадьбе. — Я покачал головой, включая поворотник, когда мы направлялись ко мне домой. — Я думал, это противоречит твоим убеждениям.

— До этой части не дошло, помнишь? Но закуски на приеме были... неаппетитными.

— Преступно.

— И у восьмидесяти процентов животных, из которых они были приготовлены, лица остались нетронутыми.

Я вздрогнул. Она умела обращаться со словами. Она также умела обращаться с моим членом. Проводить время с ней было удручающе весело, потому что она была расслабленной и забавной, даже в таких случаях, когда ее жизнь, казалось, взрывалась с грандиозным размахом.

— Я такая голодная. — Она грызла край ногтя на большом пальце.

— Есть свою мертвую кожу не поможет. Но у меня дома есть наггетсы из динозавра. — Я хранил эту обработанную, отвратительную еду специально для нее.

— Не говори больше ничего. А кетчуп?

Я кивнул подбородком.

— Бутылка Heinz? Со всем этим добавленным сахаром и натрием? — Она была веселой. И забавной. И живой. Настолько живой, что я на мгновение забыл обо всей смерти вокруг меня. О том, что день за днем я сообщаю людям, что их рак неизлечим. Не поддается лечению. О том, что я наблюдаю, как ломается человеческий дух. Снова и снова, и еще раз, черт возьми. И каким-то образом остаюсь в здравом уме.

— Я что, любитель? — фыркнул я. — Мечтай о большем, малышка.

— Что может быть лучше, чем... о, не говори мне...

Наши глаза встретились, когда я остановился на светофоре. На моих губах появилась самоуверенная улыбка.

— Я храню все лишние пакетики кетчупа из фаст-фуда в холодильнике.

— Ты шутишь.

— Я никогда не шучу насчет пакетиков с приправами из сетей быстрого питания.

— Они самые вкусные. — Она запрокинула голову и закрыла глаза, наслаждаясь этой информацией. — У тебя есть еще соус «Баффало Ранч»?

Я бросил на нее властный взгляд.

— Конечно.

— Если ты пытаешься меня соблазнить, Грант Гервиг, то знай, что у тебя получается.

— Соблазнить тебя? — Я сделал вид, что подавился. — Я думал, что ты — верная вещь. Почему же еще я позволил бы тебе вытащить меня со свидания и отказаться от хорошего парковочного места?

— Ты был на свидании?

Она удивилась, увидев, что на мне была бежевая рубашка с воротником-хенли, которая, по ее словам, делала меня похожим на Криса Эванса.

— Надо было сказать! Я не хотела тебе мешать. Можешь подвезти меня до дома? Это в пяти минутах езды, а потом ты сможешь вернуться к своему...

— Нет, момент упущен. — Я допил остатки напитка и закрутил крышку. — Я имею в виду, она классная, не пойми меня неправильно. Но там было слишком многолюдно и шумно. Я лучше проведу время с тобой.

— Пригласить женщину на свидание в День святого Валентина — это заявление, — сказала Лайла.

— У нее были билеты на Six, и спросила, не хочу ли я лишний билет. Она не хотела брать деньги, поэтому я заказал столик в ресторане.

Джессика, моя коллега, была умной, милой и достаточно красивой. Но она явно не была Лайлой Шмидт. Она не была остроумной, саркастичной, тошнотворно хорошей с детьми, еще лучше со взрослыми, спонтанной, от природы любознательной и — насколько я знал — способной делать мне минет в течение десяти минут подряд до оргазма. Выбор был очевиден. Я бы выбрал пять минут в компании Лайлы, чем бессмертие с кем-либо другим.

— Я должна соревноваться с Six и рестораном? Отличный способ оказать давление на девушку. — Лайла мелодраматично вздохнула. — Теперь у меня нет выбора, кроме как подарить тебе счастливый конец сегодня вечером.

— Ты все равно собиралась мне его подарить.

— Верно. — Она опустила солнцезащитный козырек и проверила зубы в зеркале, проведя по ним языком. — Ты отлично трахаешься. И честно? Я вроде как не ненавижу тебя, знаешь, для мужчины.

— Ты точно знаешь, как заставить парня покраснеть. Мы будем говорить о том, что там произошло?