Спасая Грейс - Александра Бэнкс

сюда, не было ни дня, чтобы я остался один. Они меняются каждые три дня. Сегодня — последний день родителей. К полудню, скорее всего, приедут Хаддо и Аддс, чтобы сменить их.

Я люблю свою семью. Правда. Но вся эта суета и жалость уже сводят меня с ума. А ведь я — последний человек на земле, кто этого заслуживает.

— И чего ты такой хмурый, Маки-бой?

Я поворачиваю голову на голос старшего брата.

Лоусон.

— Привет, Лоус.

— Ну, — он приближается к кровати с кофе в руке, как и родители. — Ты, конечно, не пожалел усилий, чтобы откосить от работы.

— Отвали, Лоус.

— Язык, Макинли, — бурчит Ма с усталой улыбкой.

— Рида уже видел? — спрашивает Лоус.

— Первое лицо, которое я увидел.

Лоус усмехается, а Ма встаёт, потягиваясь.

— Пойду подышу свежим воздухом. Пойдёшь со мной, милый? — обращается она к Гарри.

— Конечно, тут и правда гнетёт. — Он подмигивает, и они уходят из палаты.

Лоус устраивается в кресле, где сидела Ма.

— Ну, как ты на самом деле, Мак?

— Не могу пошевелиться и не представляешь, как чешется от всего этого.

— Мак…

— Я в порядке. Живой ведь.

— Верно. Но иногда это даже хуже. Особенно, когда…

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Я в курсе про вину выжившего, стадии горя и всё такое. Я справляюсь. Считаю свои благословения, по одной закостенелой конечности за раз.

— Ну, по крайней мере, один ты не останешься. — Он отпивает кофе, закидывая ногу на колено. — Когда тебя выписывают?

— Гипс снимут через две недели, потом поддерживающие штуки всякие. С подвижностью, говорят, будут проблемы. Придётся пройти оценку у физиотерапевта перед выпиской.

— Звучит, будто у тебя всё под контролем.

— Ага. Прямо мечта всей жизни, Лоус. — Я уставился в окно.

Почётная медкомиссия.

Что означает: единственное, что мне остаётся — это фермерство. Если я вообще смогу снова сесть на лошадь. И справлюсь с физической нагрузкой на ранчо. Пока всё в подвешенном состоянии. Включая мои чёртовы ноги.

В дверь постучали. Входит дежурный врач со вчерашней смены.

— Как самочувствие сегодня утром?

— Такое же, как и в прошлый раз, док. Висим, стараемся не обращать внимания на боль.

Она подходит к кровати. Если бы я не был распят, как инвалид, и не был под таблетками, то точно бы пригласил её на свидание. Мой тип. Брюнетка, доброе лицо. Спокойная, с такими глазами, в которых видно — за внешней мягкостью скрывается куда больше, чем она показывает.

Лоус встаёт, и я вздрагиваю от резкого движения.

На секунду забыл, что не один. Похоже, моя семья теперь меня из виду вообще не выпустит.

Прекрасно, мать его.

Она проводит руками по моему торсу, проверяя повязки.

— Как с болью сегодня?

— Терпимо.

— Нет, не терпимо, Макинли. Нам нужно, чтобы боли было как можно меньше, чтобы организм мог сосредоточиться на восстановлении.

— Ладно. Если вы так говорите.

— Я так и говорю, — мягко улыбается она.

Лоус переводит взгляд с неё на меня и обратно. Забудь, брат. Не выйдет.

— Когда мы сможем забрать нашего бойца домой? — спрашивает Лоус.

— Если всё пойдёт по плану, он сможет стоять, когда снимут тягу, и пройдёт физиотерапию… Думаю, через три недели, плюс-минус день-два.

— А что будет смотреть физиотерапевт? — спрашиваю я.

— Оценит силу мышц, двигательные функции, назначит упражнения и определит, как долго придётся пользоваться поддержкой.

— Типа корсета или чего-то такого? — уточняет Лоус.

— Да, именно. Ему понадобится ортез на плечо — из-за травмы. Специальный ботинок для нижней части ноги и лодыжки. И я собираюсь порекомендовать им добавить поддержку для левого бедра и поясницы. Всё это поможет сохранить правильное положение тела во время заживления и восстановления мышечной силы.

— Ну да, мелочи какие… — Я закрываю глаза. Значит, меня запакуют, как эскимоса. Прекрасно. Просто охренительно.

Лоусон, будто читая мои мысли, подталкивает меня в здоровое плечо:

— Ты всё ещё жив, братишка. Думай об этом.

— А как же иначе?

Тот крошечный проблеск радости, что я почувствовал, когда Лоус был рядом, тут же исчезает, стоит мне снова вспомнить: я дышу. Я жив.

А Баттерс — нет.

— Чёрт побери, Лоус, твою мать!

Я спотыкаюсь и отклоняюсь вбок. Наконечник костыля застревает в щели между досками на моём крыльце. В бедро словно молнией ударяет, я сжимаю челюсти, чтобы не выдохнуть от боли. Рука Лоусона перехватывает меня за бицепс, удерживая, пока я пытаюсь восстановить равновесие.

В центре реабилитации я не чувствовал себя таким беспомощным, но после четырёх часов в самолёте и двух — в машине, тело будто заклинило.

Крыльцо — 1

Мак — 0

Господи, как же я это ненавижу.

Рид и Руби проходят внутрь с сумками — одна из госпиталя, вторая с базы, отправленная сержантом после того, как всё пошло к чёрту. Руби болтает без умолку, приводя в порядок и без того безупречный дом. Если бы я не знал её, подумал бы, что она просто так убирается.

Но я знаю. И она нервничает.

И за это я её люблю.

Аддс отправила Хаддо чинить перила на лестнице. Родители заполняют холодильник, пока мы с Лоусом медленно пробираемся внутрь ранчо, которое я уже больше года называю домом. Этот огромный дом всегда казался слишком просторным для одного человека. Сейчас он полон и шумный.

А я просто хочу, чтобы все оставили меня в покое.

Хочу, чтобы дали спокойно погрязнуть в собственной тьме.

— У тебя в запасе горячие блюда, фрукты, перекусы и пара замороженных обедов. Включая суп, — говорит Ма, пока Лоус, как сиделке полагается, усаживает меня на мой собственный диван.

— Твоя сиделка приедет завтра. Раньше не получилось. Тут тяжело найти кого-то подходящего. Так что, боюсь, сегодня ты застрял со мной, Маки-бой, — улыбается Лоусон. У него на лице сочувствие и доброта, а мне от его «Маки-бой» хочется выть.

Я сдерживаю стон, медленно опускаясь в мягкое сиденье. Рид присаживается передо мной, как будто разговаривает с ребёнком, который упал и поцарапал коленку.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Не-а. Всё норм, ганс.

Его лицо на секунду искажается, но он быстро берёт себя в руки.

— Ладно. Если что — зови, ясно?

Я глотаю. Он встаёт. Я дышу сквозь жжение в глазах и сильнее стискиваю костыли. Руби скользит к нему, берёт за руку. Она читает Рида, как открытую книгу. Он сглатывает, натягивая для неё слабую улыбку.

— Поможешь мне с постельным бельём, Ридси? — спрашивает она.

И, уводя его от меня, наконец даёт мне выдохнуть.

Я бы справлялся со всем этим куда легче, если бы не