Клятва на крови - Морган Би Ли

подобна шагу назад во времени на несколько сотен лет. Сводчатые каменные арки, винтовые лестницы, горгульи, люстры, многокомнатные библиотеки с куполообразными стеклянными потолками и раздвижные лестницы для доступа к верхним полкам…

Я признаю это. Это место впечатляет.

Как только мы выходим на улицу, в один из внутренних двориков, заполненных мраморными статуями, воздух наполняет оглушительный рев. Я замираю и жду, пока он стихнет. Я никогда раньше не слышала подобного звука. Это совсем не похоже на крик обычного животного. Он мощный, от него волосы встают дыбом, он вибрирует в воздухе и эхом разносится по близлежащему лесу.

А затем в поле зрения появляется огромный золотой дракон.

Какое-то мгновение я могу только недоверчиво смотреть, как крылья существа бьют по воздуху, создавая сильный ветер, который колышет все вокруг нас. Зверь приземляется на одном из тренировочных полей неподалеку, и я даже отсюда чувствую, как дрожит земля. Размах его крыльев ошеломляет, чешуя блестит. Он складывает свои впечатляющие крылья и изрыгает в воздух голубое пламя… А затем, в два мгновения ока, превращается в человека.

Дракон-оборотень.

Я не могу разглядеть его отчетливо отсюда, но могу сказать, что это огромная обнаженная масса твердых загорелых мышц. Несколько других наследников — предположительно оборотни — подбегают и хлопают его по спине. Оборотням чрезвычайно комфортно в обнаженном виде, насколько я слышала. Все они ниже его ростом, хотя оборотни, как правило, выше всех остальных наследников.

— Что за король драмы, — усмехается Кензи, качая головой. — Интересно, что вывело его из себя сегодня.

— Ты его знаешь?

— О, да! Его все знают. Ты смотришь на Бэйлфайра Децимуса, младшего сына уважаемой семьи Децимусов. Ты ведь хотя бы слышала о них, верно?

— Нет.

Кензи удивлена. — Правда? Что ж, по сути, они последняя существующая ветвь драконов-оборотней, и, как их младший сын, Бэйлфайр наслаждается невероятным количеством внимания. Хотя, возможно, это еще и потому, что он мастер харизмы.

Я поворачиваюсь к ней лицом. — Что прости?

— Ты знаешь. Харизма. Обаяние. Он общительный человек, — поправляет она, когда я явно не понимаю. Затем она поднимает брови. — Не говоря уже о его внешности. Безумно красивый, тебе не кажется?

Трудно сказать с такого расстояния. Я смотрю, как он смеется со своими товарищами-оборотнями, обнимая сразу двоих из них.

— Огромный. Мне жаль влагалище любой, кого он затащит в постель.

Кензи откидывает голову назад и хихикает. — Да, только не говори ему этого. У него и так эго драконьего размера. Пойдем, я покажу тебе большой обеденный зал. Ты достала карту, где будут проходить твои занятия завтра? Потому что, если хочешь, я могу помочь тебе найти их…

— Кензи!

Мы обе смотрим на приближающихся двух девушек. Прежде чем они подходят достаточно близко, Кензи ворчит себе под нос и шепчет мне. — Осторожно. У этих девушек высокий рейтинг. Милые, но слишком конкурентоспособные. Лучше оставаться вне поля их зрения.

Они останавливаются перед нами, и рыжеволосая слева резко оглядывает меня. — Никогда не видела эту раньше. Она здесь новенькая?

Я не упускаю из виду, что она обращается к Кензи, а не ко мне, как будто я просто неопределенное существо, которому она еще не присвоила статус личности.

— О, да, это Мэйвен. Я просто показываю ей окрестности. Мы соседки по комнате.

Другая девушка высокая, со смуглой кожей, кольцом в носу и короткими фиолетовыми волосами. — Дом?

Она требует от меня ответа. Маленькая часть меня испытывает искушение продемонстрировать ей неприличный жест, чтобы показать, как мало меня волнует ее «высокий статус», но Кензи права. Я не хочу никакого внимания, поэтому в течение следующих двух недель я буду всего лишь тихой, застенчивой цветочницей.

— Арканы, — тихо говорю я.

Девушка хмыкает, и они обе поворачиваются к Кензи, как будто меня больше не существует. Очаровательно. Они действительно заботятся о своих играх за власть, не так ли?

— Итак, — ухмыляется рыжеволосая. — Время чая. Децимус потерял контроль ранее. Превратился из человека в дракона в мгновение ока — я сама это видела! Он едва успел выбраться из замка вовремя, и, по слухам, он поджег целый коридор и убил кого-то, кого они не смогли опознать.

Кензи смотрит на меня, приподняв брови, явно приходя к тому же выводу, что и я, что дракон-оборотень, должно быть, был тем, кто поджег ту лестницу. — О, черт. Что его так разозлило?

— Кто знает? Я понимаю, что у вас, оборотней, сильные эмоции и все такое, но, боги, он на другом уровне. — Она вздыхает, явно считая это привлекательным.

— И ты хочешь услышать что-нибудь еще? — Кольцо в носу наклоняется ближе, переходя на шепот. — Мы подслушали разговор нескольких сифонов, и ходят слухи, что Принц Кошмаров был замечен в Халфтоне.

При этих словах у Кензи отвисает челюсть. — Что? Ни за что. Никто не видел его пару лет, с тех пор, как он устроил резню в зале суда, полном людей, во время того фиаско с секс-торговлей и разозлил «Совет Наследия» и человеческое правительство. Какого хрена ему понадобилось находиться в этом районе?

— Может быть, он отправился на Поиск, — предполагает рыжеволосая.

— Да, точно. Он никогда не был на Поиске, даже когда посещал Эвербаунд много лет назад, — вмешивается другая девушка, закатывая глаза.

Кензи говорит что-то еще, и они продолжают разговаривать, но я обнаруживаю, что мой вдумчивый интерес возвращается туда, где дракон-оборотень все еще болтает с другими оборотнями вдалеке.

Очевидно, могущественное наследие привлекает слишком много внимания. Эти девушки доказывают, что если я хочу раствориться в тени и быть незаметной во время моего пребывания здесь, мне нужно избегать таких людей, как он, любой ценой. Я не могу допустить, чтобы сплетники следили за мной, как ястребы.

— … и Крейн абсолютно унизил профессора, прежде чем покинуть класс. Конечно, у него не было из-за этого неприятностей — кто, черт возьми, настолько глуп, чтобы столкнуться лицом к лицу с учеником Гранатового Мага? Боги, хотела бы я так ставить своих профессоров на место, — говорит одна из девушек, когда я снова вслушиваюсь.

— Особенно мистера Фроста, — со стоном соглашается другая. — Такой холодный и заносчивый, но такой чертовски великолепный.

— Я вижу, у тебя все в порядке с преподавателем, — смеется Кензи.

— Подай на меня в суд! У каждого из нас есть свои вкусы. Ты что, не питаешь слабости к вампирам? Я имею в виду — кроме этого придурка, который всегда превращает твою жизнь в ад, — добавляет рыжая, закатывая глаза.

Это привлекает мое внимание. Особенно потому, что Кензи, похоже, от этого становится не по себе. Она быстро отмахивается от этого со