Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов - Ульяна Николаевна Романова

— А пойдем к нам? — предложила я с улыбкой. — Посидим, поболтаем?

— У тебя вино есть?

— Вина нет, — огорчилась я.

— Тогда я к себе, у меня есть бутылка обалденного красного грузинского.

— С меня закуска, — сразу же поддержала я. — Квартиру помнишь?

— Конечно! Жди, переоденусь, вино возьму и приду.

Мы с детьми продолжили наш путь. Поднялись на третий этаж и…

— Сколько можно вас ждать? — Статная женщина с гордо выпрямленной спиной, взглядом, ненавидящих всех и вся, и высокомерным выражением на лице уже спешила к нам с переноской в руке.

— Бабушка, — Арсений единственный, кто был раз ее видеть просто потому, что еще не дорос до правды, а сознательно настраивать детей против бабушки или отца я считала ниже своего достоинства.

К слову, отцом Дэн все-таки был не худшим. Да и мужем он был отличным — до того как пубертат стукнул ему в голову.

— Здравствуй, Арсюша, Сева.

— Лариса Аркадьевна, — холодно кивнула я.

Спокойно поставила пакеты на пол, достала ключ, открыла дверь и жестом пригласила детей войти.

Сева занес свои пакеты, затем мои и подпихнул Сеню внутрь.

— А меня не пустишь? — Она сузила глаза и смотрела как обычно — с пренебрежением.

Моя бывшая свекровь была крашеной блондинкой. Длинные волосы — в дорогой укладке. Их натуральный цвет я не знала, ибо она всегда красилась в блонд. Одета она была дорого и со вкусом, тратя деньги своего сына на стилиста. С тех пор как Дэн стал прилично зарабатывать, эта женщина ни дня не проработала, решив, что сын — это ее личная инвестиция.

На ногтях — свежий маникюр красного цвета, а в руках — переноска с Альфонсом.

— Нет, — спокойно ответила я.

— Я всегда знала, что ты невоспитанная хамка!

— Эту войну начала не я, — напомнила я. — Ларисочка Аркадьевна, ну порадуйтесь: наконец-то ваша «магия» сработала, и ваш сын избавился от меня.

— Какая «магия»? — взвилась она, но очень неправдоподобно.

— Давайте-ка я вам напомню… Началось все с карт, да? Которые вы зачем-то раскидывали по нашей квартире. Потом, если мне не изменяет память, были иголки в моей подушке. Каким чудом они не впились мне в кожу, или того хуже — в глаз, непонятно. Что там дальше по списку? А, вспомнила, вы зачем-то украли мое белье и закопали на могиле отца Дэна. Новое, Лариса Аркадьевна! Между прочим, ваш сын за него очень много заплатил, а вы украли. Ну, про бесконечные свечи я умолчу, про дорогой коньяк Дэна, который вы выпили и налили туда чай, я даже говорить не буду, он в таком шоке был…

— Ты все придумала, Данелия, — с ненавистью выплюнула она.

— Про ваше мнимое давление после ваших недельных запоев каждые два месяца тоже умолчим.

— Я не пью! У меня давление, гипертония.

— Разумеется, — не стала спорить я, — и вечными походами к бабкам-гадалкам вы тоже не увлекаетесь. Но если я не права, то порадуйтесь: труды шестнадцати лет не пропали даром.

— Неблагодарная! Мой сын тебя достал из помойки, обеспечивал, до сих пор деньги дает!..

— Денег я у него не беру, все, что он платит — он платит детям. А отбирать у них я не имею права. Да и помойка у меня очень комфортная, но, знаете, думаю, это не то место, которое вы заслуживаете. Вы ведь привыкли к роскоши.

— Я имею право на деньги моего сына. А ты ездишь на машине, которую он купил.

— Нет сомнения, — вздохнула я, не желая с ней спорить.

И говорить, что я так же, как и Дэн, вкалывала на его фирме его же заместителем, тоже не стала. При этом воспитывала двоих детей и вела быт самостоятельно, не нанимая помощников.

Потому что какой смысл ей что-то доказывать? Сейчас я должна доказать что-то только себе. Доказать, что я могу всего добиться еще раз, но уже в одиночку.

Да, в тридцать шесть начинать заново, имея за спиной двоих мальчишек, не так весело, как в двадцать, но я справлюсь.

Я обязательно справлюсь!

— Правильно он тебя бросил.

— И я так думаю, — спокойно согласилась я.

— Присосалась к моему сыну…

— До свидания, Ларисочка Аркадьевна, — вежливо попрощалась я.

Вошла в квартиру и заперла дверь перед носом обалдевшей бывшей свекрови.

Уверена, что мне вслед полетело парочку проклятий, а зная любимую свекровь, могу гарантировать: ей не заржавеет сейчас сгонять на кладбище, набрать там земли и насыпать мне под дверь.

Было, проходили, пришлось долго подметать потом…

Я слышала нервные шаги за дверью и выдохнула: ушла.

— Мам, а где бабушка? — спросил Арсений, который уже переоделся в домашнее.

— Она ненадолго заходила, просто поздороваться, — подмигнула я.

И так хорошо стало на душе. Впервые за много лет я позволила себе высказать все, что накипело.

До этого все наши конфликты решал Дэн, работая эдаким бустом между мной и своей маменькой.

К чести бывшего мужа, в открытую оскорблять меня он ей не позволял, но Ларисочка Аркадьевна была мастером интриг. После того как Дэн узнал, какой конкретно «магией» увлекается его маменька, то провел с ней очень длительную беседу, пригрозив отлучить от денежной кормушки.

Ларисочка Аркадьевна, конечно, была не в восторге, но сделала вид, что угрозам вняла. Однако свои темные делишки не прекратила.

От ее родной сестры я узнавала об очередном «ритуале», призванном разлучить нас с мужем, но значения не придавала. Не верила я в магию.

Виделись мы со свекровью в основном на общих семейных мероприятиях, но дальше «Данелия уже ноготки обломала о моего сына» не заходило. И каждый раз, когда я отвечала, она симулировала гипертонию, кризис или просто срывалась на истошный крик.

В какой-то момент у меня выработался иммунитет, а мозг стал ее игнорировать, приняв за естественный раздражитель. Этот вариант свекрови не нравился совсем, но моей защитой тогда был Дэн.

До того момента, пока у него не случился кризис среднего возраста, когда он решил, что одна женщина на всю жизнь — это скучно, вспомнил, что мы с ним вместе с восемнадцати лет, а других женщин он «не пробовал», и пустился во все тяжкие.

А сейчас я словно расправила крылья и задышала полной грудью, высказав ей все, что я о ней думала. Ну, почти все. Основное высказала точно.

Я сменила костюм на домашний и отправилась в кухню — разбирать покупки. Арсений уже утащил грушу и спокойно ел ее в их с Севой комнате.

Когда я доставала творог и сметану, в дверь постучали.

— Открывать? — уточнил