Клаудио - Джинджер Талбот

И это явно не ускользнуло от Диего. Он пристально смотрит на меня своим холодным взглядом, а голос звучит резко: — Клаудио, давай начистоту, ты просто использовал того парня, столкнувшегося со мной, как предлог. В последнее время у тебя не все в порядке с головой, и ты творишь херню. Если так будет продолжаться и дальше, это разрушит мои планы. Этот парень проведет в больнице несколько недель, и я заплатил его семье шестизначную сумму в качестве компенсации.

Блядь, теперь я действительно чувствую себя виноватым. Я до смерти предан Диего, и меньше всего мне хочется создавать ему проблемы или лишать его денег.

— Я верну тебе деньги, — говорю я.

— Да, вернешь, но более того, если ты еще раз облажаешься, я отошлю тебя, — его глаза горят ледяным огнем, — из этой гребаной страны с билетом в один конец. Мне сейчас нужен человек, на которого я могу положиться. Я близок к тому, чтобы получить все, что хотел, и не позволю тебе все испортить.

Любого другого он бы убил.

— Это справедливо, — киваю я. Откуда взялась эта тьма? Чувствую, как она тяжелым грузом давит мне на плечи, и я откидываюсь в кресле, вытягивая ноги.

— Новые туфли? — спрашивает Рокко. Он хмурится, приглядываясь повнимательнее. — Что это за рисунок на них?

Внезапно все обращают внимание на мои кожаные туфли. Это татуировки.

Это то, что осталось от парня, который обчистил кассу в одном из наших ночных клубов.

Чересчур? Мне трудно сказать. В подростковом возрасте я прошел через дерьмо, которое изменило меня, и не в лучшую сторону. Я отгородился от своих чувств, притворяюсь нормальным, но это не так. Я чертовски далек от этого.

Доната тоже смотрит на них, и я вижу, как бледнеет ее лицо, когда она догадывается, из какого материала сделаны туфли. Она резко встает.

— Схожу попить, — говорит она.

Диего вскакивает.

— С тобой все в порядке? — он бросает взгляд на ее округлившийся живот.

Ей удается не совсем убедительно улыбнуться.

— Все в порядке. С ребенком все хорошо, — она в защитном жесте кладет обе руки на живот, а потом почему-то снова смотрит на мои туфли, тяжело сглатывает и быстро выходит из комнаты. Диего бросает на меня взгляд и следует за ней.

Кармело и Рокко вдруг решают, что сейчас очень важно поговорить о бейсболе. Кармело — фанат Cubs, а Рокко — White Sox. Я не участвую в разговоре. Просто жду Диего. Через пару минут он возвращается один. Доната не хочет сейчас находиться рядом со мной.

Диего машет парням: — Вон.

Они встают и поспешно выбегают из комнаты. Кармело останавливается в дверях. Бросает на меня обеспокоенный взгляд, машет мне рукой и закрывает за собой дверь. Он хороший парень, мы часто работаем вместе. В миллионный раз пытаюсь напомнить себе, что не стоит так сильно срываться на нем.

Диего опускается в соседнее кресло и пронзает меня яростным взглядом.

— Не смей, блядь, приходить ко мне домой и пугать мою жену, мудак. Ты больше не наденешь эти туфли. Или ремень. Мы все знаем, из чего они сделаны, — вцепляюсь пальцами в ремень. Я не пытаюсь этого отрицать.

Родители умерли, когда я был ребенком, и моим воспитанием занялся дядя. Он был садистом, которому нравилось выбивать из меня все дерьмо и резать ножами. Потом он встретил парня, у которого были другие аппетиты, — албанца по имени Дитмар, с темными, извращенными желаниями.

Дитмар платил дяде за доступ ко мне. Дядя держал меня на цепи в подвале, заставлял есть из собачьей миски. Таковой была моя жизнь в течение целого года. Я никогда не видел солнца. Он пичкал меня наркотиками, держал на голодном пайке, чтобы я был слишком слаб и не мог сопротивляться.

Потом он совершил ошибку. Дядей завладела жадность, и он начал искать других людей, которым можно было бы сдать меня в аренду.

Слухи дошли до Диего. Тот ворвался в дом и освободил меня. Тогда прошло немного времени со смерти его родителей, и он жил на улице. У Диего не было шансов отомстить людям, по вине которых они погибли. Он искал поединка, в котором мог бы одержать победу.

Неважно, почему он спас меня, главное, что он это сделал. Он вытащил меня из дома и отвел в ночлежку, где они жили с Рокко. Он отучил меня от наркотиков, и когда я достаточно окреп, то отправился на охоту.

Этот ремень — все, что осталось от дяди. Дитмар бежал из страны, потому, что Диего пустил слух, что тот извращенец, которому нравятся мальчики. И это стало решающим фактором. Он мог бы целыми днями развлекаться с девочками-подростками, но мафия — народ консервативный, они бы не потерпели гея.

Насколько я слышал, он вернулся домой в Албанию. Я разузнал, за него, живого или мертвого, назначено большое вознаграждение, но я бы заплатил гораздо больше, чтобы вернуть его живым. Осознание того, что он все еще жив и, возможно, делает с каким-нибудь другим маленьким мальчиком то же самое, что делал со мной, разъедает меня, как раковая опухоль. Когда-нибудь я найду его.

Я всем обязан Диего. Я дал клятву быть верным ему и делаю все возможное, чтобы мое безумие не испортило ему жизнь.

— Я могу больше не приходить к тебе домой, — говорю я, — просто будем встречаться в офисе.

— Это не то, что мне нужно, — огрызается он. — Мне нужно, чтобы на тебя можно было положиться, и чтобы ты перестал всех пугать. Все высшие чины ждут, когда я облажаюсь. Тебе нужно что-то, чтобы успокоиться. Ты больше не можешь откладывать это на потом.

Под «этим» он подразумевает найти жену. Он хочет, чтобы я женился. Теперь, когда Диего женат, он считает, что это волшебная таблетка, решение всех проблем.

— Ладно, — неуверенно говорю я.

Дело в том, что он искренне влюблен в Донату, и именно это помогло ему стать чуть менее злым, чуть более человечным. Я не способен на такие эмоции. Там, где у большинства мужчин есть сердце, у меня — разъяренный улей пчел-убийц.

— Я найду для тебя девушку, — бормочет он, — ту, которая будет верна тебе.

От одной мысли о том, что я до конца жизни буду привязан к какой-нибудь хорошей принцессе мафии, меня начинает тошнить. То, что мне нужно, чтобы кончить, — сомневаюсь, что такая девушка согласится на это. И я не выношу длительного пребывания рядом с большинством людей.

Но об этом просит Диего. Мне придется найти способ