Развод. Я заслуживаю быть счастливой - Элли Лартер

Наслушавшись советов подруг, я решаю поторопить события, вынудить его признаться жене в изменах.

Как это сделать?!

Решение приходит само собой.

Пока я мою голову, волосы цепляются за сережку. Я начинаю осторожно распутывать их — и сережка расстегивается, падая вниз, в мыльную пену. Испугавшись, я наклоняюсь, чтобы поднять ее, но потом замираю.

Я ведь прекрасно знаю, что труба здесь довольно узкая, да еще и изгибается лежачей буквой «S». Время от времени в сток набиваются волосы, и Мариночка Максимовна вытаскивает клочки с помощью вантуза. Вит этим никогда не занимается: он сам как-то сказал мне, что ему противно.

А значит, мою застрявшую в волосах сережку обнаружит именно его жена. Произойдет это через день, два, три... нужно только подождать.

Она, конечно, сразу поймет, что это не ее сережка и не сережка ее дочери.

А значит...

— Ты долго, — говорит Вит, когда я выхожу из ванной комнаты.

А я, блин, никак не могла снять вторую сережку, чтобы он не увидел, что она у меня только с одной стороны, а значит, вторая потерялась.

— Прости, милый, — я чмокаю его в губы и начинаю собираться. — Вызовешь для меня такси?!

— Конечно.

— Спасибо.

Я уезжаю, оставив в трубе их ванной свою сережку.

8 глава

Ночь с восьмого на девятое марта Вит проводит со мной, наврав своей жене, что у него срочное рабочее собрание в Москве.

На самом деле, ни в какую Москву мы не летим.

Кому нужна промозглая, слякотная московская весна, когда в Сочи уже плюс пятнадцать, солнце и цветет мимоза?!

Мы просто снимаем номер на первой морской линии в Сириусе и наслаждаемся друг другом, погодой и вкуснейшей едой.

Жене Вит дарит цветы, конфеты, соль для ванны и акустические наушники за тридцать тысяч, а мне, помимо цветов и конфет, конечно, — абонемент в СПА за пятьдесят тысяч и новый смартфон за сто пятьдесят.

Я довольна, но еще больше я довольна своей гениальной идеей с сережкой.

Я жду не дождусь, когда же Мариночка Максимовна обнаружит мою якобы пропажу.

И это случается.

Десятого числа, в понедельник, как раз после полуночи Вит вдруг начинает названивать мне.

Оставляет семь или восемь пропущенных.

Потом начинает строчить сообщения:

«Какого хрена, Алина?! Ты просрала у нас в квартире свою сережку! Я обнаружил ее в тумбочке Марины! А это значит, она нашла ее! Она наверняка что-то заподозрила! Твою мать! Ты что, даже не заметила, как потеряла ее?!»

Я ничего не отвечаю, я даже не открываю, читаю только из предпросмотра в уведомлениях.

Не захожу в сеть и вообще притворяюсь, что меня нет, я сплю.

А на следующее утро, приехав на работу и обнаружив, как в учительскую заходят Мариночка Максимовна и ее подруженька Софочка Андреевна, сразу начинаю расспрашивать коллег, не видел ли кто мою потерянную сережку...

Когда женушка Вита подходит ближе, к самой кофеварке — я специально стою именно там, потому что точно знаю, что она каждое утро начинает с чашечки американо, — обращаюсь к очередной коллеге:

— Мария, может быть, вы видели мою золотую сережку?! Я потеряла ее перед праздниками...

И конечно же, Мариночка Максимовна клюет!

— Алина Игоревна, а как выглядела ваша сережка? — спрашивает она у меня, и у нее очень даже получается изображать дружелюбную заинтересованность. — Кажется, ко мне в пятницу вечером подходила одна из учениц и говорила, что нашла сережку...

— Правда? — улыбаюсь я широко, притворяясь не хуже своей собеседницы.

— Да. Только она ее, кажется, в общежитие унесла, чтобы отдать сразу, если кто-то из девчонок обнаружит пропажу...

— Вот оно что, — я выпячиваю нижнюю губу и уточняю, чтобы она убедилась: — Сережка-колечко, золотая, небольшая совсем.

— Ой, нет, там, кажется, был серебряный гвоздик, — говорит она в ответ, и в этот раз мне удается уловить в ее тоне фальшь... голос дрогнул!

— Эх... ну, ладно, все равно спасибо, Марина Максимовна!

— Да не за что, Алина Игоревна!

Ну все, дело сделано.

Довольная собой, я отправляюсь на занятия.

Вот только во время второго урока ко мне практически врывается Вит.

Лицо у него пылает гневом — это видно издалека.

Даже девятиклассники, обычно шумные и наглые, замолкают.

— Виталий Сергеевич, здравствуйте! — щебечу я как ни в чем не бывало. — Что-то случилось?!

— Да, Алина Игоревна, серьезная ошибка в классном журнале, надо ее срочно исправить, — Вит придумывает ложь прямо на ходу. — Пройдите в мой кабинет, пожалуйста.

— Пока меня нет — прочитайте, пожалуйста, три параграфа, — прошу я своих учеников и спешу за директором.

Как только мы оказываемся наедине в его кабинете, он припирает меня к стене и рычит:

— Что ты натворила, дура?!

9 глава. ВИТ

Я пишу Марине, что мой рейс задержали, надеюсь, она не будет проверять шереметьевское табло вылетов.

На самом деле, я и не был ни в какой Москве, провел ночь в отеле с Алиной.

Возвращаюсь домой уже после полуночи и первым делом отправляюсь в душ.

Конечно, я уже мылся в отеле — еще и часа не прошло, — но дома тоже надо.

Во-первых, чтобы у жены не возникло подозрений: мол, как же так, с самолета — и не помылся?!

А во-вторых, чтобы на коже и волосах уж точно не осталось никаких лишних запахов.

Всю одежду сразу бросаю в стиралку и запускаю ее.

Потом иду в спальню. Марина уже спит. Я ложусь рядом, целую ее в висок и приобнимаю, прижимаясь к до боли родному телу.

Все-таки люблю я ее.

Да, она неидеальна. Алина правильно сказала: уже и грудь не такая упругая, и бедра не такие покатые... Уже нет такой энергии, какой пышет двадцатичетырехлетняя девчонка...

Но Марина — это семья. Она родила мне прекрасную дочь. Она поддерживала и помогала на каждом этапе построения моего бизнеса. Она — моя правая рука, мой лучший друг, она за мной в огонь и в воду...

Разве я могу уйти от нее?!

Нет. Никогда.

Алина пока не понимает этого, но однажды поймет... И тогда либо смирится, либо уйдет.

Я бы предпочел, конечно, чтобы смирилась.

Потому что Алину я тоже люблю.

Она — вихрь эмоций, сгусток энергии, возможность снова чувствовать себя молодым, сильным и желанным.

Я не хочу выбирать.

Почему-то долго не могу уснуть.

Видимо, из-за того, что слишком много плескался в воде, кожа ног ощущается сухой, потрескавшейся... у меня такое бывает.