Доктор Артур. Эхо ее сердца - Иман Кальби

Я не тронул ее, хоть и хотелось. Стянуть тонкую талию кольцом рук, вжаться в хрупкий стан, но с такой высокой, волнующей грудью, очертить формы узких покатых бедер…

Только обнял. Осторожно. Как держат воду в ладонях – чтобы не расплескать. Внутри меня все горело. Но не от похоти. От нежности.

Она дрожала. Щека прижалась к моей. Слезы. Горячие. Прямо на кожу.

И этот запах- клубники и нежности. Даже больничные дезинфекторы перебить его не могут.

Потерял себя, потерялся в ней.

И только рациональный взрослый мужик во мне молотком по виску.

– Ника…– продрал хриплое горло,– Вероник… Это что?– отстранился насилу. В глаза посмотрел с близка. Нахмурился,– если это ты… чтобы я помог… Не смей больше! Я и так помогу! Я не твой муж!

Качает головой. Отчаянно, рьяно, сильно-сильно жмурясь.

– Не потому, Артур Титалович! Просто… просто так горько вдруг стало, что я… и не знала вовсе, как это… Целоваться- когда тело дрожит от одного только взгляда на человека… Я… думаю все время о Вас… Завтра мы расстанемся… И что мне останется? Только это вот скудное воспоминание… Для Вас это ничего. А для меня… словно бы целый мир! Не знаю, как объяснить…

Она говорит- а мое нутро раздирает о эмоций.

Сам не понимаю, как утробно стону и прижимаюсь к ее губам в ответ. Это полнейший сюр… Это… Это просто помешательство какое-то!

Пересилил в себе животное. Только тяжело, шумно выдохнул, обуздывая демонов, восставших перед молодым волнующим телом…

– Не отпускай меня к нему, пожалуйста… – прошептала. – Пожалуйста. Хочешь, я буду убираться у тебя дома? Могу собаку выгуливать, если она у тебя есть… Кушать готовить… Все что угодно… Только не отпускай… Я боюсь его… он доломает меня…

Я не знал, как дышать. Просто держал ее крепче. Она продолжала…

– А я… когда увидела такого, как ты… поняла, что я и не жила. Что если бы мне даже дали три дня жизни… я бы хотела, чтобы в эти три дня меня любил такой, как ты…

– Ника…– сдавленно, хрипло, по-мужски.

Она отстраняется.

Губки чуть приоткрыты. Глаза шальные.

Дергает пуговицы на сорочке, открывает бюстгалтер…

Меня ведет…

Хочу эту хрупкую нежность на столе.

Хочу ощутить ее зефирную упругость, хочу утонуть в этом невесомом ощущении эфемерности.

Может меня так прет от экзотики? Или этот сладкий ее юный запах…

Сказал бы мне кто неделю назад, как я вляпаюсь, в жизни бы не поверил. Ни за что…

– Я не отдам тебя ему, – сказал тихо. Не знаю, спустя минуту, час или целую вечность. Это не имело значения, потому что на самом деле решение для себя я принял уже давним давно. – Ни за что. Даже если за это придется сжечь к чертям всю эту систему.

ГЛАВА 6

АРТУР

Мой план был сырым и несовершенным. Но разве это имело значения.

Парадоксально, но интуитивно все те же эмоции сейчас, что и при экстренной операции, когда весь мир резко сжимается до чудовищно малых размеров- и есть только твои глаза-руки и пациент… Монитор. Сигналы. Аритмия. Давление падает. Адреналин. Интубация. Асептика. Разрез по срединной линии. Ретракторы. Стерильность. Перкард вскрыт. Сердце обнажено. Работает. Ошибаться нельзя. Кровь пульсирует. Ты держишь ее ритм. Клапан не держит. Протез. Шов за швом. Время сжимается. Вся команда дышит тобой. Ты ведешь.

Остановка сердца. Искусственное кровообращение. Холод внутри. Руки горячие. Трепет. Уверенность. Кардиоплегия. Миллиметр ткани – вечность. Шов держит. Ритм возвращается. Сердце бьется. Ты сделал. Ты снова расширил этот мир до размеров Вселенной…

Вот и сейчас. В этой операции я не имел права на ошибку, и потому мои действия были точными, решительными и выверенными, как со скальпелем в руках.

Я знал, где нам скрыться. Там, где дыхание прячется в облаках, где скалы молчат, но знают все твои тайны. Где каждая тропа – как старая шепчущая мать, зовет и укрывает. Родина. Там горы стоят крепостью за твоей спиной, а тишина лечит. Там можно исчезнуть – не спрятаться, а раствориться…

Якуб и Амир – мои двоюродные братья. Мы выросли вместе в простом кавказском ауле высоко в горах, где законы строже, чем бетон. А потом по тропам своей судьбы спустились на равнину. Каждый своей дорогой, со своим тернистым и непростым путем к успеху. Сейчас оба – уважаемые люди. Один – зампред республиканского совета, куда пошел из большого бизнеса. Второй – владеет крупной сетью компаний. С ними не шутят даже федералы. Даже такие, как Астахов побоятся сунуться. На Кавказе свои законы и обычаи. Чужаков тут не любят. Если только не принимают их всем сердцем…

В предрассветной мгле вышел во внутренний двор. Как специально, совсем тихо и не суетно, почти нет поступивших за всю ночь, хотя бывают ночки и подраматичнее. Совсем скоро здесь снова будет по три-четыре скорых за раз, слишком много человеческих эмоций- мозг наперегонки со временем, человеческие слезы и чаяния, сухой расчет врачей реанимации…

Набрал Якуба. Сердце билось часто. Голос был глухой:

– Слушаю, брат.

– Мне нужна помощь. Срочно. По-человечески. По крови.

– Говори,– он не будет задавать лишних вопросов.

– Нужно спасти хорошую девушку от урода-мужа. Влиятельный, депутат, крупный бизнесмен. Она моя пациентка и…

– Понял,– договаривать было не нужно. В свое время, когда Якубу тоже нужна была помощь с его любимой женщиной, я согласился помочь без вопросов и оговорок. И даже поклялся, что в случае, если его война закончится фатально, я позабочусь о ней как о женщине1…

–Она сейчас в моей клинике, но днем выписка. Охрана мужа дежурит у ворот. Нужен безопасный вывоз. Быстро. Надежно. Чтобы даже черт не нашел…

Молчание. Я слышал, как он курит. Затянулся. Выдохнул.

– Понимаю, брат, что ты не любишь конфликты, но сразу предупреждаю, что этот так просто не отпустит. Возможно, придется снова повоевать…

– За женщину и повоевать не грех,– усмехнулся Якуб,– тем слаще будет победа… Тем ярче восторг в глазах избранницы…

Наверное, иначе он все представлял сейчас в моей личной жизни, просто тактично не спрашивал.

Думал, что у меня страсть, сочная красотка в моем стиле с любовным треугольником в виде ее обиженного Отелло, моё порочное сумасшествие…

А тут…

– Я только тебя прошу, ты пока ничего не расспрашивай о нас… Особенно ее при встрече.

– Артур, ты не просил нас ни разу ни о чем. Это мы твои должники. Значит, дело важное. Жди. Сейчас поговорю с Амиром, я как раз