Тотем - Шерил Винд

Росомахи встретили своих воинов ликованием и сбежались, чтобы прикоснуться к победителям, к тем, кто вернулся живыми и с трофеями. Жители знали, что их князь уезжал свататься, и искали лисицу взглядом среди приехавших, заглядывая в лица и спрашивая, где же долгожданная невеста. Кайра, не привыкшая к холоду, кутаясь в меха, потому что собственная шкура не защищала от мороза, не желала показываться. Дыхание клубами пара вырывалось изо рта; она уже не надеялась отогреться. В сравнении с родным лесом, Лисбором, радующим тёплыми зимами, – края росомах, как их жители, щерились на чужаков, будто свирепые звери. Кайра выглядела лисой, которую окружили охотничьи псы. Внутренний зверь скалился и крутился волчком, готовясь к прыжку, даже если он станет последним. Он не отдаст свою шкуру так дёшево.

Взойдя на высокое деревянное крыльцо своего дома, Сэт поприветствовал ликующую толпу – для них он был любимым и почитаемым вождём, во взгляде народа читалась неподдельная преданность и радость видеть предводителя живым. Один за другим из толпы раздавались вопросительные возгласы, и Сэт, услышав их, не без досады вспомнил о привезённой невесте-беде и жестом велел привести её.

– Без глупостей, – предупредил Кайру уже знакомый седой воин, помогая спешиться и развязывая ей запястья. Улыбающиеся росомахи один за другим пытались заглянуть ей в лицо, скрытое меховым капюшоном. Проводив девушку до правителя, седовласый мужчина отступил на шаг, занимая место среди свиты Сэта.

Опустив голову, Кайра не показывала лица, не пыталась продемонстрировать крутой нрав и вновь кинуться в бой при любой возможности. Её злило, что на неё смотрели как на трофей. Каждый взгляд, прикованный к себе, она чувствовала кожей и хотела сбросить как налипшую грязь. Но не могла. Держалась, помня, что где-то в этой толпе росомах остался её младший брат. Сейчас его жизнь была дороже её гордости.

– Мы ехали к лисам с миром, а нас встретили подлым ударом в спину, – тем временем вещал Сэт, обращаясь к народу. Он рассказывал о том, что победа в неожиданной войне осталась за ними. О том, что привёз из лисьих земель завидную добычу. И словно в подтверждение своих слов князь росомах потянулся к девушке, мягким движением сбросив с её головы меховой капюшон.

Толпа восторженно ахнула. Накидка тяжело легла на плечи княжны, обнажив лицо девушки и рыжую макушку – Сэт властно демонстрировал её своим подданным, как поживу, привезённую с войны. Росомахи смотрели на неё, раскрывая рты, как на диковину – лисичка ни в какое сравнение не шла с женщинами их рода, которые на её фоне казались грубыми, неотёсанными, свирепыми медведицами. Рыжие кудри, обрамляющие острые черты лисьего лица, тёплые, медово-янтарные глаза – всё это было чуждым для жителей севера, привыкших довольствоваться малым и впервые увидевших красоту тёплых, вечнозелёных лесов. Хрупкая, маленькая невеста едва доставала князю до плеча. Все до единой женщины-росомахи с укоризной посмотрели на своих мужей, не скрывающих восхищения этой красотой лесного княжества, вызревшего на солнце янтаря и гречишного мёда.

Сжав руки в кулаки до того сильно, что ногти впились в кожу, Кайра подняла голову, пытаясь гордо вздёрнуть подбородок – пусть смотрят. Она ещё не сломлена, она ещё скажет своё последнее слово. В этот раз она не станет спешить и выждет время.

Ладонь Сэта так и осталась лежать на её плече. Он даже удивился такой реакции своих подданных, украдкой глянув в лицо пленницы, и сам увидел её будто бы в первый раз, глазами соплеменников. Что говорить – Кайра была красавицей, но донельзя избалованной и дерзкой. По её вине они хлебнули лиха и оставили позади много горя. Она уже пыталась убить его. Сэт улыбнулся краем губ в ответ на собственные мысли.

Интересно, когда она попытается убить его в следующий раз?

* * *

Месть – особое блюдо. Подать его подогретым на эмоциях – всё равно что испортить. Кайра испробовала его вкус, когда решила, что у неё хватит сил нанести решающий удар. У неё была возможность, но Зверь распорядился иначе. Шанс ускользнул из её рук, и вместо этого судьба продолжила мстить ей сама, подбрасывая новые испытания.

Всё, что происходило с ней, Кайра считала виной Сэта, а его действия – только ради того, чтобы ещё раз унизить, втоптав лисью гордость в грязь. Он уже убил людей её народа, отнял жизни её родителей, разорвав её сердце в клочья. Отнял брата, не позволив видеться с ним, но и этого ему показалось мало. Клетка с толстыми прутьями была бы меньшей жестокостью, чем то, кем она являлась теперь. Невестой убийцы. Росомахи. Мужчины, чьи руки омыты кровью её родителей. Забывая о брате, поддаваясь порыву гнева, Кайра хотела расцарапать ему лицо, впиться лисьими клыками в горло и драть до тех пор, пока князь не захлебнётся собственной кровью, но… смиренно ждала.

Казалось, что нет большего унижения и проклятия, чем стать женой князя росомах, но впереди её ждало ещё большее разочарование. С отвращением она смотрела на женщин, пришедших помочь ей подготовиться к свадебному обряду и грядущей ночи. После всего, что он сделал, она должна была разделить с ним ложе. Мерзко. Противно. Желудок скрутило, а голова пошла кругом. От одной мысли об этом Кайре становилось тошно.

Для неё специально натопили баню. Прекрасная возможность смыть с себя всю грязь за то время, что она провела в пути, но зная, что всё ради князя, она не желала подчиняться. О строптивой невесте успели прослышать все в округе княжеского дома. Женщины, которым пришлось прислуживать ей против воли, не находили мер по укрощению. С боем сняли старую одежду, сменили её на банное полотенце, с горем пополам скрывая тонкую девичью фигуру под грубой тканью, да щедро окатили водой, чтобы сбить пыл с разгоряченной и рвущейся в бой лисы. Кайра смотрела на них как на врагов и не желала ни одну из женщин подпускать к себе. Позволить им привести себя в подобающий вид – значит, согласиться лечь под росомаху.

– Нет. Никогда. Ни за что! – рычала она, скалясь на каждого, кто подходил слишком близко. Оружием в её руках стали банные принадлежности. Летели деревянные вёдра и тазы, разлетались веники, усеивая листьями пол и намокшее тело.

Вид у невесты князя был самый непривлекательный. Содранная кожа на руках от кисти до локтя – воспоминание о доме и первой борьбе за свободу. Синяк вокруг запястья – от неудачной попытки свершить