Тотем - Шерил Винд

После того как на её глазах от его руки погибли её мать и отец, она ожидала худшего, видя перед собой лишь чудовище в облике человека. Ничего для неё не изменилось. Кайра отчётливо видела, как в глазах росомахи гнев зарождается и угасает, так и не обрушив на неё всю силу князя.

Каждым своим поступком он ещё больше путал сознание беспокойной лисы. Больше пугал своей осторожностью и стремлением сгладить каждый её рык, будто надеялся, что она… нет… не покорится, а позволит ему к себе прикоснуться.

– Не сопротивляйся мне.

Широкая, горячая мужская ладонь легла чуть выше колена и медленно двинулась вверх, сдвигая за собой подол сорочки… Внимательные глаза следили за реакцией – что она выкинет?

Кайра ощутила, как кожу обожгло жаром. Всё её естество напряглось. Лисица растерялась, не осознавая, что на несколько секунд сама подставилась под ласку, позволяя ладони касаться её кожи, и с трепетом замерла, ожидая, что будет дальше. Но сознание опасливо окрикнуло её, то утопая в дурмане, то вновь прорываясь через туман. Ладонь князя поползла выше, и правая рука Кайры оказалась на его горле; пальцы сжались, впиваясь ногтями в кожу. Росомаха остановился, словно действительно испугался её угрозы. Он прямо посмотрел ей в глаза – открыто и без страха, одним только взглядом говоря, что она всё ещё жива лишь благодаря его милости.

Кайра попыталась сжать пальцы сильнее, но тело не слушалось.

Князь надвигался на неё будто гора, закрывая своим телом. Надёжным крепким щитом, если она покорится, а если нет – камнями он обрушит на неё расплату, погребая под безымянной могилой из собственной гордости. Рука на его горле согнулась в локте, а попытка причинить ему боль и отомстить таяла с каждой секундой.

Страх нарастал, давил своим весом гордость и желание казаться сильнее, чем есть. Дурман от отвара всё ещё довлел над ней. Но, зажмурив глаза, Кайра увидела всё то же лицо – холодное и безжалостное. Лицо человека, который в одночасье лишил жизни её родителей. Воспоминание разожгло в ней пламя. Всполох за всполохом. Кто позволил ему прикасаться к ней? Тугим жгучим узлом в напряжении сжалось нутро – мыслимо ли отдавать себя тому, кто отнял у неё привычный мир?

Этот зверь никогда не покорится. Как бы ни плясал на дне её глаз нарастающий страх, как бы ни сбилось дыхание, она всё ещё не желала сдаваться. Всё с тем же вызовом Кайра посмотрела в чёрные глаза князя, зная, что ей не скрыться, – так пусть же платит за желание стать ближе собственной кровью и болью.

Сжав руку в кулак, она зарычала, и Сэт, оглушённый ударом, отстранился. Он глядел на рассвирепевшую лисицу, не понимая, что произошло. Она смотрела с гневом, без капли дурмана на дне янтарных глаз, а что-то влажное стекало у него из-под саднящего носа. Опустив взгляд, росомаха увидел, как на меха, устилавшие постель, капля за каплей падает кровь. Его кровь.

Потрясение и удивление на лице росомахи исчезли.

Мгновение – и грубые руки князя легли на девичью грудь нахально и без приглашения. Головокружительное ощущение вседозволенности опьянило: Сэт глухо рыкнул, вжимая беснующуюся лисицу в звериные шкуры.

Их знакомство с самого начала было чередой глупостей и ошибок. Избалованность девчонки возвышалась гордостью и непокорностью над мудростью своих предков и их острым умом. В любой ситуации всегда есть выход, но Кайра, как повелось, была врагом самой себе. Её поступки, действия – не что иное, как плеть в руке, которая бьёт по лицу своего же хозяина. Неужели, дразня своими выходками князя росомах, она надеялась остаться безнаказанной? Не он ли наказал её в прошлом смертями? Одного урока оказалось недостаточно, чтобы в рыжей голове зашевелился здравый смысл.

Чем больше она противилась, чем больше рычала и скалилась в ответ на грубость, тем больше давила на неё сила росомахи. Она будто испытывала себя на прочность собственной дуростью, не зная границ и не осознавая, что дальше – хуже. Глупый ребёнок не понимал, что вынужденный брак и разделённое против воли брачное ложе – меньшее, что могло её ждать. Всегда есть вариант значительно хуже, но осознание приходит только с уроком. Жестоким и беспощадным.

От ласк и уговоров не осталось и следа, а Кайра, трепыхаясь, с каждым разом чувствовала, как возрастает его сила и власть над ней. Сэт дал ей достаточно шансов выбрать лучший исход для себя, но она не смирилась и оттого в грубости пожинала собою же взращённые плоды.

На неё не действовали уговоры, а он порядком устал подавлять непокорную девчонку. Он пошёл на последний шаг, когда решил припугнуть, расписать её жизнь такой, какой она сложится, если откажется слушаться. Зачем ему нужна такая жена? Зачем кому-то вообще нужна такая строптивая дурёха? Рабыня будет в самый раз! Он говорил со злостью, так убедительно, что сам себе поверил. Она считает его зверем? Он поступит как зверь!

Росомаха надменно следил за движениями лисицы, не надеясь на благополучный исход. Мысленно он уже оделся и мрачной тенью шелестел в сторону своей берлоги, которая была ему роднее любого устланного шкурами ложа. Попрекнув недобрым словом почившего старого Лиса, он решил, что перевоспитывать рыжеволосую дурёху – не его ума заботушка, а самые страшные уроки он ей уже преподал. В конце концов, не он её родитель, чтобы мудрость в голову вкладывать, обойдётся, и так дел невпроворот.

И ровно в тот момент, когда происходящее окончательно набило Сэту оскомину, лисичка спрятала клыки. Одного упоминания Нисена хватило, чтобы она перестала кусаться и драться. Значит, всё же есть у лисьей княжны что-то ценнее собственной чести и гордости? А ведь князь бы ушёл. Оставил её одну. Лихо с ней, с дочерью старого лиса, но Сэт пытался. Он надеялся, хоть сам не знал на что, потому что не желал для неё такой участи. Это не было наказанием за неповиновение. Он спас её от своего народа. От лис, которые за войну разорвали бы княжну на части. Но она никогда этого не поймёт. Он останется для неё убийцей, не мужем, а так… мужчиной, которому захотелось диковинку из Лисбора. Захотелось так, что он бросил всё, если она не испугается и его вынужденная хитрость выгорит.

Брак с убийцей или одиночество брата на чужбине, что ты выберешь, Кайра?

* * *

Запах костра и разгорячённого мужского тела мешался с ароматом её волос, ещё помнящих дух лесных ягод и напоённой солнцем хвои. Кайра не смотрела на него; повернулась спиной,