Дракон учебе не помеха - Валентина Третьякова

поняла. Благодарю за заботу. Уважаемый тессер, пожалуйста, попросите тетю озвучить, какая сумма полагается мне за мою работу. И могу ли я получить плату за сегодняшний день.

Кевин Мэйсон вопросительно посмотрел на Партицию Олди. Она открыла рот, но из него не вырвалось ни слова. Стало ясно, что Линда Дэвис никакой платы не получала.

— Интересно, интересно, — протянул Роберт Смит. — Кстати, а где живет ваша племянница?

— О, у нее отдельная комната, — тут же ответила Патриция.

— Ага, комната в сарае над конюшней, — добавила Аня, выскребывая ложкой остатки каши.

Тетя бросила на племянницу взгляд, полный ненависти.

— Ты же сама сказала, что хочешь жить там!

Тессер покачал головой. Поднялся и сказал:

— Кэра Олди. На днях я снова зайду. С главой отдела семейных дел. Потому что мне кажется, что Линде Дэвис нужны другие опекуны.

Когда мужчины ушли, Патриция Олди накинулась на Аню. То есть, на свою племянницу Линду. По ее словам выходило, что они с мужем бросили все, переехали в Стоунгем, взяли на себя заботу о трактире, а без них Линда давно бы пустила все на ветер и погрязла в долгах. Аня молчала и слушала. И удивлялась жадности, наглости и жестокости Патриции Олди.

— Поэтому, когда придет проверка, скажешь, что не согласна менять опекунов! Ты поняла меня, неблагодарная, мерзкая девка?

— О да. Я поняла вас. Очень хорошо поняла, не переживайте, — усмехнулась Аня и пошла мыть посуду, чтобы успокоиться.

Она продолжала работать и слушать. Кухня закрылась только в девять. Аня вышла во двор, дождалась, пока паренек-водонос натаскает воду на утро, и они вместе пошли к конюшне.

— Линда, а почему мы в темноте идем? — спросил мальчишка.

Аня вспомнила, что она ведьма. То есть не она, а Линда. Попробовала зажечь свет усилием воли. Конечно же, у нее ничего не вышло. Она даже не представляла, как это должно выглядеть!

— Устала я, нет сил светить. Ты уж прости, — ответила она.

— Тогда постой тут, я у конюхов свечей попрошу, — сказал мальчик.

— Нет, идем вместе.

Аня надеялась, что конюхи могут назвать ее спутника по имени. Так и вышло. Паренька звали Джейсон. Они поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж и вошли в комнату Линды.

— Ну что, ты спросила у тессера насчет работы? — поинтересовался мальчишка.

— Не успела. Джейсон, а ты сам не хочешь сменить место?

Заставив парня говорить о самом себе, Аня за полчаса узнала о мире, куда попала, гораздо больше, чем за весь день. Когда он ушел, она осмотрела свое жилище. В нем было очень бедно, но чисто. Из окна была видна еще одна конюшня. Рядом с окном стоял стол. У стены справа от входа располагался камин, слева кровать и лестница, ведущая на чердак. Повинуясь какому-то непонятному чувству, Аня поднялась по ней и открыла люк. Вернулась за свечой и уже хотела залезть наверх, как вдруг увидела рядом с проемом стопку толстых тетрадей. Она взяла верхнюю и ахнула. На обложке аккуратным почерком было написано: “Дневник Линды Дэвис”.

Глава 6. Не знаю, кто ты, но я тебя накрашу!

Анна сунула тетрадь под мышку, закрыла люк и спустилась. Но вместо того, чтобы открыть записи той, в чье тело попала, она легла на кровать. Голова кружилась, тело трясла мелкая дрожь. Аня держалась весь день, но сейчас ее захлестнуло неотвратимое. Она. В другом. Мире. Она. В другом. Теле. Безумно захотелось, чтобы все, случившееся с ней сегодня, исчезло, растаяло как дурной сон. Аня подтянула колени к груди, свернулась калачиком и зарыдала. Почему? За что? Как же несправедливо, как больно в один миг потерять свою жизнь. Анна плакала, пока совершенно не обессилела от переживаний и не уснула.

Разбудил ее настойчивый стук в дверь. Аня, наверное, с минуту сидела, пытаясь понять, как она попала в средневековое жилище, потом вспомнила, и слезы опять покатились по ее щекам.

— Линда, ты там? Линда, кэра Олди тебя ищет, — послышался за дверью голос Джейсона.

Аня подскочила, вытерла рукавами лицо и открыла дверь. Мальчишка глянул на нее и закатил глаза.

— Ну, и видок у вас, кэри Дэвис. Идем. Старая карга совсем взбесилась.

— Джей… Джейсон, скажи ей, что я не приду. Придумай что-нибудь.

Мальчишка развел руки и превратился в знак вопроса.

— Скажи, что у меня болезнью заразная. Есть же такие? — придумала Аня.

— Ну, есть. Почесуха, например, — сказал паренек и потер кончик носа.

— Вот! Скажи, что у меня почесуха, и я боюсь заразить других, поэтому не выхожу.

— Линда, ты чего?

— Передохнуть хочу. Очень надо. — Аня показала на свое лицо. — Принесешь мне что-нибудь поесть? И воды.

— Ага. Мигом.

Парень тут же исчез. Аня похлопала себя по щекам, попрыгала, чтобы поскорее прийти в себя. Увидела слева от камина зеркало.

— Прекрасно. Раз “поспать и все пройдет” не сработало, давайте познакомимся с вами поближе, Линда Дэвис.

Она подошла к зеркалу и заглянула в него. Покрутила головой, разглядывая свое отражение. Вздохнула и приложила ладони к щекам.

— Мать моя женщина… — Она помолчала, продолжая всматриваться в свое лицо. Отошла подальше, осмотрела фигуру, покрутила в руках косу. Снова подошла поближе, оглядела корни волос. Оскалилась, изучая зубы. Резко выдохнула, уперла руки в бока и громко сказала: — Ух. Ладно... Вызов принят! Как говорится, не знаю, кто ты, но я тебя накрашу!

Джейсон вернулся с половиной вчерашнего пирога и пшенной кашей. Он хихикнул.

— Не зря тессер вчера приходил. Старуха послала меня за лекарством от почесухи. И разрешила взять для тебя еще еды, если останется от обеда.

— Упасть не встать. Какая милость. А почему ты ее старухой называешь? Ей лет сорок всего.

— Ну-у, не знаю. Как по мне, так старуха. Линда, ты такая чудная стала.

— Привыкай. То ли еще будет…

Паренек одобрительно захихикал и умчался за лекарством, Аня быстро поела и вернулась к зеркалу. Маленькие, янтарные глаза. Широкие, светло-каштановые брови. Распухший от слез носик пуговкой. Большие, пухлые губы с опущенными уголками. На щеках уже проступили брыли от привычки поджимать губы. Квадратное лицо с острым подбородком. Смуглая кожа. Зубы с выступающими клычками. Пусть не очень густые, но длинные волосы. Если рассматривать черты лица по отдельности — никакого криминала. Но все вместе выглядело отталкивающе. Черный цвет волос убивал. Он не вязался с относительно светлыми бровями и глазами. Брови домиком и страдальчески опущенные губы придавали лицу убитое, унылое выражение. А осанка! Сутулые плечи, вытянутая вперед шея. В свои двадцать лет Линда выглядела бабушкой. Джейсону памятник надо поставить, что не