(не) Желанная. Замуж за врага - Ирэна Рэй

— Я отпускаю все грехи, в кои придётся тебе впасть, дабы исполнить то, что угодно Создателю, ибо всё это во имя веры. Ступай, дочь моя, и да пребудет с тобой благословение Его.

С этой минуты судьба Риченды была решена, и она приняла её. Но сделала это не ради веры, «истинников» или Великой Талигойи, а ради себя самой. Потому что не сможет спокойно жить, пока Рокэ Алва ходит по этой земле.

Возвращаясь в особняк Раканов, Риченда думала о том, что Агарис она покинет без сожалений. Для него в сердце просто не оставалось места — этот город и эти улочки были ей чужими.

Впереди её ждал путь домой, и долгожданная возможность вновь увидеть матушку и сестёр.

Трудно лишь было расстаться с теми, кто за эти четыре года стал для неё новой семьей: внимательная Матильда, беззаботный Альдо и молчаливый Робер. Особенно Робер.

Риченда хорошо помнила свою первую встречу с ним.

Ещё до того, как ей представили маркиза Эр-При, она уже знала, кто перед ней.

Фамильные черты Эпинэ прослеживались в овале лица и рисунке скул. Робер был удивительно похож на своего старшего брата Арсена. Те же карие, тёмные глаза, добрые, вызывающие доверие, но, Создатель, сколько же в них было боли!

Она словно смотрела в своё отражение. Его потери были столь же невосполнимы, как и её.

— Очень приятно, герцогиня, — вежливо сказал наследник Дома Молний и улыбнулся. Но это не была улыбка радости, а лишь грустный изгиб губ, в которых затаилась горечь. И она была во всём: в глазах, в усталой позе, и Риченда поняла, что такая улыбка касается его уст всякий раз, когда, появляясь на людях, он совершает своё очередное превращение в живого человека.

Вот уже несколько месяцев дочь герцога Окделла делала то же самое.

Со временем именно Робер, а не Альдо, в жёны которому она была обещана с детства, стал для неё самым близким человеком в Агарисе.

Жених был вежлив, учтив, порой они неплохо проводили время за пустопорожними разговорами — тогда Риченда отвлекалась от собственных размышлений и боли, изо всех сил стараясь поддержать беседу, — но ему никогда не было до неё дела.

Молодого принца всегда занимала лишь собственная персона. Вопрос будущей женитьбы на герцогине Окделл Альдо никогда не поднимал, из чего Риченда сделала вывод, что свадьбы этой он не желает. Впрочем, как и она.

Робер был другим. Молчаливым, замкнутым, но только он понимал её.

Осознание этого пришло к ней прошлой зимой. В тот день Риченда отправилась к морю. Долгие прогулки по побережью уже давно вошли у неё в привычку.

Она издали заметила одинокую фигуру на пустынном побережье. Робер стоял лицом к воде и смотрел вдаль, прохладный ветер трепал его каштановые волосы.

По влажной хрустящей гальке Риченда подошла к Роберу и встала рядом. Подставив лицо морскому ветерку, она слегка улыбнулась то ли мужчине, то ли собственным мыслям.

Не было никаких положенных в таких случаях приветствий, ни дежурных фраз о погоде. Они оба понимали, что сейчас всё это ненужно и бессмысленно.

— Я часто прихожу сюда, — начала она, вглядываясь туда, где горизонт сливался с водой, и невозможно было различить, где заканчивается море и начинается небо, — просто стою и смотрю на прибой… Наверно, — её взгляд погрустнел, — это единственное место в этом городе, где мне приятно быть.

Робер провёл рукой по волосам, откидывая с лица мешающие пряди.

— Вам не кажется, что облака плывут в какую-то иную жизнь? — мужчина мечтательно и вместе с тем тоскливо посмотрел вверх.

Девушка запрокинула голову. Прямо над ней по высокому небу плыли белёсые взъерошенные облака, похожие на вспенивающиеся волны.

— Вам хочется уехать отсюда.

Это было более утверждение, чем вопрос, но он почти неслышным шепотом ответил:

— Всегда.

Она чувствовала, что им обоим необходимо что-то сказать друг другу. Что-то невысказанное никогда и никому ранее, томящееся в душе, терзающее сердце, но они продолжали молча стоять рядом, поглощённые собственными мыслями, потому что слова были не нужны — думали эти двое об одном и том же.

Риченда вдруг ощутила удивительную лёгкость, будто этот человек взял на свои плечи часть её печали и боли. Девушка взглянула на Робера и улыбнулась, почувствовав, что и он сейчас испытал такое же облегчение.

Как порою странно устроен мир. Она и подумать не могла, что, уехав за сотни хорн от дома, встретит настолько близкого и понятного ей человека.

Он не был ни её братом, ни возлюбленным, но при этом единственным в этом мире, кто понимал её без слов и с кем можно было просто молчать. А теперь предстояло расстаться ещё и с ним.

Глава 3

На Агарис опускались сумерки. Робер Эпинэ стоял у распахнутого настежь окна и смотрел на раскинувшийся вдоль побережья Святой город.

Духота сводила с ума. Прогретый за день жарким южным солнцем воздух так и не принёс долгожданной прохлады.

Рука непроизвольно потянулась к вороту. Хотелось сорвать шейный платок, распахнуть ворот рубахи и вдохнуть полной грудью.

Робер понимал, что дело не в жаре и духоте, ведь он был южанином.

Причина в самом Агарисе: он задыхался в этом городе.

Хотелось сейчас же, сию секунду умчаться прочь. Но куда? Кто и где ждёт его? Кому он нужен? Только покинутой всеми Жозине — подражая отцу, он всегда называл мать по имени. Деду поверженный, чудом выживший и ударившийся в бега младший внук вряд ли был интересен.

Домой хотелось невыносимо. Но в Талиге наследник Эпинэ вне закона. Его возвращение грозило провинции непомерными налогами, а ему самому — стоило бы головы.

Мать понимала это и не просила приехать. Слишком высока была цена — жизнь её последнего оставшегося в живых сына. Единственного из четверых.

Бедная матушка! В один день потерять мужа и трёх сыновей, а потом жить, терпя выжившего из ума старика, отправившего на верную погибель всех её близких.

Дед, во что же ты втянул свою семью? Неужели не понимал, что мятеж обречён? Всерьёз рассчитывал поднять север и юг против Олларов? Верил, что, объединившись, три Великих Дома низвергнут династию узурпатора и воскресят Талигойю?

Волны, Скалы и Молнии против Ветра…

Вальтер Придд — глава Дома Волн не явился, оправдываясь тем, что приказ до него не дошёл. Эгмонт Окделл погиб на дуэли накануне сражения, а место старого