(не) Желанная. Замуж за врага - Ирэна Рэй

Но Ветер, неся на крыльях смерть, пронёсся над землёй, сметая всё на своём пути.

Рокэ Алва — глава Дома Ветра в очередной раз доказал, что является лучшим полководцем из ныне живущих, и провёл войска через считающиеся непроходимыми весной болота. Конница Эпинэ была разгромлена.

Отец и братья, как позже узнал Робер, погибли, а сам он, тяжелораненый, потеряв сознание ещё в Талиге на залитой кровью грязной земле, в себя пришёл уже в Агарии, на не менее грязном лежаке в монастырском госпитале.

Кто привёз его в Агарис, он не знал. Как и то, что стало бы с ним, если бы не Матильда Ракан, нашедшая его среди раненых.

Принцесса, не обращая внимания на возражения, сразу же забрала его к себе. Все заботы о его лечении она взяла на себя. Робер не хотел обременять вдовицу и принца, но Матильда была непреклонна.

В конце концов, Робер смирился. Мириться приходилось со всем, хотя ему глубоко безразлично было, где теперь умереть — в омерзительном госпитале или под крышей сюзерена. Ничего не хотелось. Но за сотни хорн осталась мать, уже потерявшая троих сыновей и поэтому не выжить он не мог.

Так Робер стал изгнанником. Путь в Талиг для него был закрыт навсегда, а на то, чтобы отправиться куда-то ещё не было средств, вот и оставалось прозябать в этом мёртвом городе. Таком же мёртвом, как и он сам.

Возвращение к жизни было мучительным, словно часть его осталась там, в болотных топях вместе с отцом и братьями.

Знакомство с Альдо и Ричендой Окделл оживило Робера, хотя жизнью в полной мере это назвать было нельзя. Альдо ничего не знал о мятеже. Точнее, он знал, что бунт был, и о его подавлении, а Риченда — такая же потерянная и измученная, как сам Робер, его пережила.

Почему мир так несправедлив?...

Взгляд Робера скользнул с холма вниз на бухту.

Сесть бы сейчас на какого-нибудь «торговца» или галеру и уплыть в сторону заходящего солнца. Да хоть к закатным тварям, только бы подальше отсюда!

От мрачных мыслей его отвлёк Альдо. Сюзерен подошел неслышно, положил руку на плечо, отчего Робер вздрогнул и резко обернулся.

Он был у Раканов, Матильда, по своему обыкновению, пригласила его на ужин.

Она всё время пыталась подкармливать Робера. От приглашений он отказывался почти всегда — Матильда с Альдо и сами жили более чем скромно.

Вот и сегодня, если бы принцесса не сказала, что Риченда желает сообщить им важные новости, он так бы и остался сидеть в своей убогой комнатёнке, пережёвывая пропаренные овощи, что подавали на ужин в монастырском приюте, где Робер жил вот уже четыре года.

— О чём грустит будущий Первый маршал Талигойи? — весело поинтересовался последний из Раканов. Принц свято верил в своё предназначение и в то, что однажды займёт трон предков. — Сейчас придёт наша прехорошенькая герцогиня и развеет твою хандру, — подмигнув, сказал Альдо, отчего Роберу захотелось дать другу по шее.

Откуда у молодого принца такое пренебрежительное отношение к женщинам?

На прошлой неделе он рассказывал о прехорошенькой девице из таверны, вчера о прехорошенькой вдовушке по имени Клара, а сегодня он так называет герцогиню Окделл. Свою невесту. Хотя Робер прекрасно видел, что Риченда считает Альдо женихом ровно таким же, как и он её — невестой.

Обоим не было друг до друга никакого дела и, если бы не изгнание, то эти двое вряд ли когда-нибудь хотя бы завели беседу.

Молчание друга Альдо расценил по-своему:

— Что поделаешь, Робер, мы с тобой не можем жениться на ком захотим. Меня обручили с Ричендой ещё во младенчестве, и теперь я должен взять её в жены. Не знаю, о чём вы всё время с ней говорите, на мой вкус — она слишком проста. Я бы с удовольствием уступил её тебе.

— Замолчи, Альдо! — оборвал принца Робер, пока тот не сказал того, из-за чего их дружба всерьёз пошатнулась бы. — Прояви уважение, она твоя невеста.

Во времена бурной молодости в Талиге он не был обделён женским вниманием, несмотря на то, что был всего лишь третьим из четырёх внуков герцога Эпинэ, и имел весьма призрачные шансы однажды получить титул главы Дома Молний.

Но и тогда он не скакал из одной постели в другую и не бросался в чувства с головой. Он никогда не относился к женщинам потребительски, считая, что они заслуживают уважения, внимания, подарков, цветов. Всё это он щедро бросал к ногам своих дам, кем бы они ни были.

Но эти дни давно пришли, сейчас Робер был беднее церковной мыши, что он мог предложить женщине?

Был ли он влюблён в герцогиню Окделл, Робер и сам не мог сказать.

Риченда действительно была дорога ему. Одно время он думал о том, что, вероятно, именно такая девушка могла бы стать его избранницей, но она была невестой Альдо — пусть условно, — а значит, недоступна для него.

Зачем мечтать о том, чему никогда не суждено сбыться? В жизни и без того полно разочарований.

К облегчению Робера и удаче Альдо, в гостиной появилась Матильда Ракан, урождённая герцогиня Алатская.

Вдовствующая принцесса была матерью погибшего во время морской прогулки отца Альдо. Она воспитывала внука с пелёнок, отдавая ему всю свою любовь и заботу.

Шестидесятилетняя Матильда ненавидела пышные наряды, драгоценности, парики и прочие женские штучки, по дому ходила в мужском платье, обожала верховую езду, лучше многих мужчин разбиралась в лошадях, оружии, вине. В общем, была не только принцессой, замечательной женщиной, отличным собеседником, но ещё и другом.

— Мы ждём вас в столовой, — громогласно возвестила принцесса, из-за высокой крупной фигуры которой выглянула улыбающаяся светловолосая девушка.

Робер сидел напротив Риченды, вспоминая, как четыре года назад впервые увидел герцогиню Окделл. Хрупкую угловатую девушку с русыми волосами и печальными глазами, серыми и прозрачными, словно застывший в стужу лёд.

Она сразу понравилась Матильде, и та взяла юную герцогиню под свою опеку. Впрочем, Матильда брала на поруки всех, кто нуждался в её помощи.

Вдовствующая принцесса сказала ему тогда: «Вот увидишь, через два-три года эта девочка станет настоящей красавицей».

Вдовица не ошиблась, и теперь Робер видел перед собой изящную стройную девушку с привлекательными формами, копной русых волос, большими миндалевидными глазами, молочно-белой кожей, покрытой милыми веснушки, которые Риченда отчего-то старательно