Порченая - Тала Тоцка

— Но ведь Федерико купил, — справедливо замечает бабка Лаура.

— Да, но теперь без согласия твоей Катерины мы ничего не можем с ним сделать! Ни продать, ни переоформить, ни даже арендовать. Потому что теперь она единственный законный владелец. И теперь снова за каждой подписью Гаэтано должен идти к ней на поклон!

— Она и не догадывается, — бабка хмыкает. — Думает, виноградники какие-то.

— Да. И хорошо, если не узнает.

— Катерина после свадьбы хотела уехать... — заикается бабка.

— Теперь никуда не уедет. Мы ей не дадим. Документы все у нас. Люди вокруг тоже все наши. Даже если сбежит, дальше города не уйдет.

— А если кто-то поможет?

— Кто? Здесь для нее все чужие, она для них приезжая чужачка.

— Надо ее выдать замуж здесь, за кого-то попроще, чтобы под рукой была, — Элена уже успокаивается, говорит не с таким надрывом. — Главное, албанский участок теперь принадлежит ей, а не какому-то благотворительному фонду или монастырю. Твой муж был еще тем идиотом.

— Там что, снова начался трафик? — голос бабки звучит напротив тихо, но резко.

— Уже давно, — сухо отвечает Элена. — Ты знаешь, такие маршруты на вес золота. Фальцоне за этот участок не задумываясь нас всех сровняли бы с землей.

Бабка молчит.

— Мы проводим все через подставные компании, — продолжает Элена. — Но право собственности только через семью. И Федерико оставил все Джулии, подумать только! А потом и ее дочери.

— Значит, пока Катарина жива и владеет землей, никто без ее подписи не может там работать? Без нее мы не обойдемся? — спрашивает бабка?

— Именно. Она нужна здесь, — отвечает Элена. — Зашьем и выдадим замуж.

— Значит, мы ее дожмем. С Джулией у меня получилось в итоге договориться. А если не выйдет…

— То выйдет по-другому, — тихо заканчивает Элена.

Дрожь пробегает по спине.

И сразу каскадом обрушиваются воспоминания.

Свадьба. Вчера была свадьба с Энцо. Мы с ним договорились, что она у нас будет фиктивной, мы с ним как будто даже подружились. Он вызвал у меня симпатию.

Мы должны были помирить наши семьи.

Фальцоне, Джардино. Вековая вражда.

Только никто не собирался мириться по-настоящему. Это был фарс.

Я никому здесь не была нужна. Меня здесь не хотели. Я должна была погибнуть на той свадьбе, как невольная жертва. Случайная.

Но меня не убили. Меня изнасиловали.

Анжело. Его звали Анжело. Он из деревни Фальцоне, я называла его Ангел. Они заставили его, я уверена, он был не в себе. Я видела по глазам, что его чем-то накачали.

Вот почему у меня так ломит тело и ноги не слушаются.

Прижимаясь спиной к стене, возвращаюсь обратно. В висках стучат сотни молоточков.

Дура, дура! Какая же я дура!

Я была нужна только для подписи. Дальше меня просто пустили бы в расход.

Они хотели, чтобы я умерла. Всех бы устроила смерть невесты на чужой свадьбе. Никого не волновало, что я могла погибнуть. Джардино волновала только земля.

Та земля, что рядом с албанским портом, с туннелем и контейнерной линией, осталась бы им.

Старые идиотки Лаура и Элена! Они правда думают, что мама ничего не рассказала мне о завещании деда Федерико?

Я все знаю. Что не могу от него отказаться в пользу любого из семьи. Но конечно дед имел в виду семейку своего братца Гаэтано.

Зато я могу подарить благотворительному фонду. Или монастырю.

Сажусь на кровать, сжимаю виски.

Эта ядовитая гадюка Элена сказала «Зашьем»?

Друзья, события в этой книге являются предысторией. Они рассказывают нам о том, что произошло за пять лет до настоящего времени и почему в в семье Фальцоне случилось так, что клан остался без наследников. Прочитать, как там развиваются события дальше, можно в нашей соавторской книге с Диной Ареевой "Влюби меня в себя". Будет весело с первых строк!: https://litnet.com/shrt/PHhi

Первым заговаривает Данил.

— Так что от тебя хочет эта тетка, Наташ? И кто она?

— Ее зовут Луиза Фальцоне. Она вдова, все мужчины клана отбросили коньки, ее сын инвалид, ему что-то около тридцати, — бабка тянется к айкосу, закуривает. — Короче, парни, у нее беда. У клана нет наследников. И она хочет вас.

У меня резко першит в горле, я закашливаюсь, Мот и Дэн следом за мной.

— А не пойти ли ей на хуй? — интересуется Мот.

— Я то же самое спросила, — говорит бабка.

— И что? — это уже я.

— Эта старая пизда пообещала мне проблемы, — хмуро отвечает она. — И не только пообещала. Они уже начались.

Закусываю изнутри щеку, чтобы не заржать.

Обожаю нашу бабку. Натали семьдесят, той Луизе судя по всему около пятидесяти, но старая пизда у нас Луиза.

— От нас отваливаются не только покупатели, но и поставщики. Банки отказывают в овердрафте. А у компании не хватает оборотных средств, — Наташа раздраженно хлопает по столешнице. — В общем так, дорогие мои. Пришла пора спасать семейный бизнес.

— Как? — хмуро спрашивает Мот.

— Каком кверху, — хмыкает бабка. — Вам надо стать Фальцоне, чтобы эта, блядь донна-мадонна от меня отъебалась.

— Так дело только в смене фамилии? — щурится Матвей. — Ну или может там придется сгонять пару раз на Сицилию, помелькать?

— Нет, не только, — обводит тяжелым взглядом Натали и припечатывает. — Вам надо будет жениться. Всем троим.

И вот тут я в полной мере осознаю значение слова «пиздец».ㅤㅤㅤㅤㅤ

Семь лет назад

В Термини-Имерезе мы приехали еще днем. Мама говорила, что здесь проходят самые красивые карнавалы на Сицилии. И что мне обязательно надо это увидеть хотя бы раз в жизни.

Мне было двенадцать, и я тогда я еще верила, что мы просто приехали в гости. Просто на карнавал. Просто отдохнуть и провести день в кругу семьи.

Я тогда еще ничего не знала про завещание деда, албанское побережье и мамины подписи.

Я чувствовала себя счастливой.

Город был украшен ярко и красочно, будто здесь снимали кино — флажки между домами, разноцветные ленты на балконах, сцена с подсветкой, уличные театры, бумажные завесы, которые опускались с крыш при каждом выходе нового персонажа.

Окружающие нас люди были кто в карнавальных костюмах, кто в масках, кто-то нарядился в вечерние наряды, как на настоящий бал.

Я стояла у круглого помоста вместе с мамой и родственниками. Вся родня собралась — и те, кого я знала, и еще больше тех, чьих имен я не помнила.

Запомнила главное — это были «наши».

Женщины в вечерних платьях, мужчины в костюмах, все в карнавальных масках. Они смеялись, пили вино, говорили быстро и громко.

Я мало что понимала