Темный генерал драконов. Страж ее света - Екатерина Борисова

Соседи желают получить богатые дичью леса, судоходные реки и неприступные горы с прекрасными драконьими дворцами, где хранятся несметные богатства.

Но хуже всего — демоны — порождения озлобленных богов. Они не ведают устали и пощады, налетая ураганом на сёла и городки, разоряют их до основания и снова исчезают в своей бесплодной пустыне сумрака и страха.

А следом приходит гниль.

Серая, словно пепел, скверна выжигает землю дотла. Она приходит после демонов и сжигает то, что устояло, медленно убивает тех, кто не поддался.

Единственные, кто может противостоять демонам и гнили — драконы.

Но и они уязвимы для них.

При таком раскладе глупо надеяться на покровительство генерала, ведущего свою армию на смертельную битву.

Мне надо что-то придумать.

Остаться в северных землях я не могу, надо бежать.

Сердце в груди сжимают ледяные когти страха и тревоги.

Но это мой дом! Больше сотни лет эониды Элары жили в Северных землях.

Недаром никто из жителей крепости не помнит меня «молодой». Они и не видели. Ни они, ни их отцы, ни деды.

Много веков назад эониды выбрали морок своим обличьем. Всю жизнь вестница света носила старческую маску, потом носили её дочь и внучка и правнучка.

У нас нет только имя, нет отчества и фамилии, потому что у нас нет отцов.

Мужчину эонида выбирает случайно и проводит с ним ночь. С того момента и начинается её гибель. Она теряет часть своего света в обмен на дочь, а передав в зрелом возрасте дочери силу, начинает медленно умирать.

Моя бабушка угасла, когда я была совсем мала. Но именно у неё я научилась шаркающей походке и причитаниям.

Моя мама умерла несколько лет назад, передав мне дар света.

Я совершенно одна.

Мне некуда идти и не у кого просить совета.

— Ты дрожишь, знахарка, — горячие ладони генерала туже запахивает шубу на моём хрупком теле.

Да. Я дрожу. Но это не от холода. А от страха. А ещё от неожиданной близости этого мужчины.

— Спасибо, сынок, — мой голос тоже дрожит от волнения. — Выдался ветряный день…

— Скажи, знахарка, — я слышу в его голосе странные нотки, — за что тебя решили казнить?

— Знамо, за что, — дыхание обрывается на вдохе, волнение растёт в груди, — за колдовство…

— Столько лет лечились у тебя, а тут решили казнить? — генерал перехватывает поводья рарха, крепче прижимая меня к своей груди.

Я замираю.

— Тяжёлое время делает из людей зверей, — говорю и не дышу.

Сердце замирает на миг, но тут же срывается на бег. Кровь огненной волной проносится по телу.

Но самое удивительное — это мой свет.

Он вдруг без призыва мягко наполняет моё тело. Пульсирует в груди, струится по артериям и венам.

— Хм, всё ясно! — хмыкает генерал и натягивает поводья, заметив, что рарх пытается укусить меня.

Вот же тварь вредная! Уверена, что рарх чувствует мой свет, поэтому и бесится.

Разъярённый таким поворотом рарх взвивается на дыбы.

— А ну-ка смирно! — рычит генерал и перехватывает поводья одной рукой, а другой обвивает моё дрожащее тело и так крепко прижимает к себе, что я забываю дышать.

Жар его ладони и тела проникает в меня, заставляет сердце дрожать в груди, а свет разгораться всё ярче.

Не знаю, что со мной. Такое происходит впервые, чтобы свет сам откликнулся на кого-то.

Ещё пара минут, и света внутри станет так много, что он сорвётся с ладоней. Откроет всему отряду мой маленький секрет.

И тогда смерть на костре покажется мне детской прогулкой.

— Ой, что ж это сынок? — взвизгиваю я и цепляюсь в его ладонь. — Усмири! Усмири свою тварюшку! Старуху напугала до полусмерти, животина твоя.

Готова поклясться, что рарх мстительно ржёт.

Вот тварь! Ну как можно быть таким ужасным существом!

Генерал реагирует молниеносно. Он наматывает на кулак поводья, заставляя тварь запрокинуть голову и жалобно заржать, меня же он ссаживает со своего «коня» на землю и отходит на несколько шагов.

Я медленно вздыхаю.

Мне бы хотелось сказать, что дышится без генеральских рук и рарха легче, но нет.

Наоборот, чем дальше они отходят, тем воздух становится тяжелее и гуще. Я жадно хватаю его ртом.

— Морис! Ты отвечаешь за знахарку! — командует генерал.

От отряда отделяется молодой дракон, направляет своего вороного коня ко мне и протягивает ладонь.

Он что же, думает, что я взлечу в седло?

Я и в свои года этого не могу, а уж по мороку мне больше сотни лет.

Но офицер продолжает молча протягивать мне руку, приходится её принять, но…

Как только я прикасаюсь к сухой ладони, силы покидают меня.

Свет, что трепетал в груди, неожиданно взрывается яркой вспышкой и больно бьёт по нервам. Словно испуганный котёнок он встаёт на дыбы и выпускает острые коготки, дерёт меня изнутри.

От неожиданности и разливающейся по телу боли я валюсь на землю. Жадно хватаю ртом раскалённый воздух, протягиваю руку к генералу и…

Проваливаюсь в темноту…

Глава 6

Жадно втягиваю густой, пахнущий сухой полынью и едва уловимым, смолистым дымом воздух.

В горле знакомо першит.

Мои веки, словно налиты свинцом, но знакомый, успокаивающий аромат пробивается сквозь туман в голове.

Я моргаю раз, другой.

Вокруг разлит дрожащий полумрак. Сквозь крохотное оконце, затянутое светлой тряпицей, пробивается лишь слабый, молочный свет.

Поёживаюсь, но не от холода. Я нахожусь в тепле.

Я осторожно поворачиваю голову.

Как странно.

Я лежу на своей старой скрипучей кровати. Бабушкино лоскутное одеяло с овечьей шерстью наброшено до самого подбородка.

Сомнений быть не может — это моя изба.

Но как?

Я же помню, как вчера утром в это самое окно стучали гонцы от леди Летиции, потом был не самый приятный разговор и костёр.

Не могло же это мне присниться?

Я никогда не обладала даром предвидения!

Приподнимаюсь на локтях, игнорируя глухое нытьё в теле.

Вокруг всё знакомое и родное: простая, грубо сколоченная лавка, приземистый, окованный железом сундук, в котором хранятся самые ценные свитки эонид. Вдоль стены под потолочными балками, свисают пучки трав. По запаху я безошибочно узнаю ромашку, зверобой и горькую, землистую цикорию. Там же на полках стоят мои старые глиняные горшочки и колбы — зелья, которые я варю для людей в крепости, следуя записям бабушки.

Всё на месте. Мой маленький, замкнутый мир.

Но я здесь не одна.

За единственным столом посередине единственной комнаты сидят три фигуры.

Их силуэты очерчиваются дрожащим светом единственной лучины.

Высокие и статные фигуры, резкие, рубленые