Ведьмина кровь. Ясиня и проклятый князь - Лея Сван

это ты болтаешь, окаянный! Совсем стыд потерял⁈ Какая я тебе приблуда⁈ Да чтоб твой проклятый язык совсем отсох, за такой оговор! Все знают — я законная дочь князя! Старшая по рождению! А что худое болтают, так то злыдни и охальники батюшки! Стыдись, Яшка, подлые наговоры повторять!

Глянув на сердитое лицо девушки, Яшка в первый момент смутился, но вспомнив, что прав у старшей дочери князя не боле чем у обычной сенной девки, с важностью приосанился. Его невзрачная физиономия вернула себе былую уверенность.

— А ты не горячись, девка! Окоротись, вишь, не до тебя мне. Не дело тебе в разговор мужчин лезть, со своим коротким бабским умишкой. Ступай отсель, подобру-поздорову!

— Так не до меня тебе, брехливый ты пёс⁈ — зло прищурилась Ясиня. — Ну, так-то я подправлю тебе разговор!

Схватив со стола чарку с медовухой, она со всей силы плеснула её содержимое на вздутое, раскрасневшееся лицо Яшки. Янтарная, духовитая жидкость потекла по лбу, щекам, часто моргающим глазкам и задержалась в куцей бородёнке мужика.

Ясиня мстительно улыбнулась и с вызовом глянула на наперстника Яшки. Однако тот не вымолвил ни слова, молча наблюдая за быстрой расправой. Лишь в потемневших глазах дружинника (Ясиня запомнила его прозвище — Вук) метались огненные отблески костров.

— Нашёл кого слушать, пустого балабола! — фыркнула Ясиня, с укором покачав головой. — Коли у князя Всеслава такие скудные умом гридни, каков же сам князь⁈

В ответ воин загадочно усмехнулся и, не произнеся ни слова, одним махом опустошил свою чарку.

Ясиня собиралась ещё много чего высказать ему, но в этот момент к ней подскочила Малуша. Дернула подругу за руку,

— Айда венки плести, Ясинь! Гляди, луна уж как поднялась!

Держась за руки, девушки, смеясь, побежали через широкий луговой простор. Набрав полную охапку душистых луговых цветов, Малуша удивлённо взглянула на травы в руках Ясини.

— Ай, да ты не шутила? Всех женихов отвадить надумала таким венком⁈ Полынь да ромашки… Ну тебя, глупая! Вот, возьми-ка! — Малуша выудила из своей охапки самые крупные васильки и протянула их Ясине. — Вплети в свой венок!

— Говорят — чужие цветы в свой венок вплести — чужого счастья себе отхватить, — Ясиня с сомнением взглянула на цветы, протянутые ей подругой.

— Да и пусть! — звонко рассмеялась та. — Поди не обеднею! Мать говорит — в рубашке я родилась! Моего счастья на нас двоих с лихвой хватит!

Добавив синие цветки к своей охапке, Ясиня с благодарностью взглянула на подругу и в ужасе отшатнулась. Жуткая, чёрная тень погребальным саваном окутывала улыбающуюся Малушку.

Глава 5

Неторопливая, протяжная девичья песня, сотканная из множества голосов, раздольно лилась над пологим речным берегом. Медленно, словно белые лебёдушки по озёрной глади, двигались девицы по шелковистой, влажной от росы, траве навстречу своей судьбе. Один за другим ложились нарядные, затейливые венки на тёмную речную воду, предрекая будущее, объявляя волю Купалы…

— Сюда поди! Тут течение тише, авось, не потопит венки… — тащила Малушка подругу за собой по берегу, в сторону от остальных девушек. — Глянь, красота какова! — внезапно замерла она, указав на дрожащие на речной воде золотые отблески факелов. Те ярко горели в руках парней, подальше от берега ожидающих, когда их ненаглядные закончат гадание. — Будто звёзды с небесного свода умыкнул водяной, да и спрятал в реке, — хохотнула Малушка.

— Люди говорят, мол, то мавки зажигают волшебные огни, дабы глупых девок, навроде нас с тобой, в тёмные омуты заманивать… — Ясиня сделала страшные глаза.

— Ай, не пужай, не из пугливых я! — хихикнула Малуша. — Гляди, здесь берег совсем низкий. Айда, запустим венки!

Девушка присела на корточки и осторожно опустила венок на воду. Тихо, почти беззвучно прошептала заветные слова, что должны были определить её судьбу. Ясиня же замешкалась, заглядевшись на плывущие по реке девичьи венки.

Сзади, откуда-то из подсвеченного огнями сумрака, раздался громкий молодецкий смех,

— Что, Малушка, на кого загадала? Не на меня ли?

Малуша сердито вскинулась, обернулась назад и прокричала в темноту,

— Сгинь, супостат, не то хворостиной так отделаю, что неделю стоя спать будешь! — Вернув взгляд к воде, девушка нахмурилась. — Что за напасть⁈ Али кажется мне, али венок мой и вправду на месте кружит? Глянь, Ясинь!

Ясиня лишь недоумённо покачала головой. Ей, так же как и подружке, было невдомёк, отчего венок Малуши медленно, вновь и вновь, наворачивает круги вокруг одного и того же места.

— Похоже, и вправду омуток здесь, — задумчиво хмурила точёные брови Малуша. — Али водяной шутит? Ох, не к добру, чует моё сердце…

Лицо девушки мигом потускнело, улыбка сошла с губ. Ясиня ласково приобняла подругу, желая приободрить,

— Улыбнись, Малуш! Гони дурные мысли! Им нет места в Купалу… — Она всмотрелась с мрачную, таинственную толщу воды, что не желала отпускать венок подруги из заколдованного круга и уверенно изрекла. — Нету тут никакого тёмного волшебства. Обычный водоворот. Гляди, мой венок так же закружит…

С этими словами она гибкой веточкой наклонилась к воде и опустила свой венок на волю реки. Однако, вопреки её предсказанию, венок не задержался возле венка Малушки, а бодро заскользил дальше, словно подхваченный сильным течением.

— Поди ж ты… — удивлённо распахнула глаза Малушка. — Вот те и водоворот…

Между тем песни на берегу смолкли. Им на смену пришёл звонкий девичий смех и весёлый визг — пришло время ночного купания. Сбрасывая праздничные сарафаны, в одних исподних рубашках, девушки опускались в тёплую речную воду. Кто бросался с разбега, с шумом и плеском, будто желая распугать всех водяных в округе. Другие же ступали в темную, будто крепкий ржаной квас, реку, медленно и осторожно, зябко поводя плечами…

Поглядев на весело плещущихся в воде подружек, Малушка тоже потянула вниз с плеч узорчатые лямки сарафана.

— Ай, была не была! Омут тут, аль нет, счас и выведаем… Авось Стрибог не попустит плохому случиться… — она уверенно шагнула в искрящуюся в лунном свете воду. — Хоть и не прибился мой венок к берегу, но ведь не потоп, и то — ладно! Видать, не судьба мне в этом году замуж пойти…

Обернувшись к Ясине, крутобокая девица махнула рукой,

— Подь в воду, Ясь! Речка тёплая. Али забоялась ты?

— Вот ещё! — фыркнула Ясиня.

Одним мигом избавившись от сарафана, она в два широких