Проданная его светлости - Лиззи Голден

вокруг и, кажется, будто ты на них подпрыгиваешь, как на пуховой перине. Это я уже видела. Там — черные шпили, будто собранные в букет. И они смотрят на меня из бездны…

Если упасть на них с такой высоты — мало не покажется.

Кажется, Эстелла ко мне обратилась. Или послышалось?

— Что ты сказала? — рассеянно бормочу я, отстраняясь от окна. И вдруг…

Карета начинает резко снижаться. Я уже жалею, что поела — еда так и просится обратно. Но и виду не подаю. Равнодушное лицо, взгляд в никуда — и все прекрасно.

Меня так учили. Кто и когда — не помню.

Но если меня вывернет, может, Эстелла разозлится и снова зажжет в руке огненный шар? Кажется, так проявляются ее эмоции. Я бы хотела снова его увидеть. Необычный дар. Мне б такой.

Карета приземляется — довольно-таки мягко, если учитывать, что везли нас живые драконы. Я-то думала, сейчас как шандарахнемся…

На этот раз лепестки не расслаиваются. Эстелла выходит первой из двери, как подобает, и даже не думает мне помочь. А я путаюсь в своих рюшах и бантах и чуть не падаю. Впрочем, тут же подбираюсь, выпрямляюсь и вижу…

Ту самую черную громадину со шпилями.

Только шпили уходят высоко в небо, и я смотрю на них уже снизу. А сам огромный замок из серого камня будто надвигается на меня и хочет раздавить.

Крепко зажмуриваюсь, а потом чуть-чуть приоткрываю глаза и смотрю вниз. Сначала — на жирное пятно на груди. Потом — на носки своих розовых туфелек. Делаю один шаг, второй… меня уже не качает. Может, эта громадина мне просто привиделась?

Нет, вот она. Высокие окна тянутся вверх, двери будто созданы для великана. Надеюсь, герцог… не такой огромный, как эти драконы?

Которые резко уменьшаются, как только перевожу на них взгляд, и превращаются… в людей.

Двоих мужчин. Один — высокий, одетый во фрак, держится прямо как солдат. Седая, аккуратно подстриженная щетина и такие же седые, коротко остриженные волосы говорят о том, что ему примерно лет шестьдесят пять-семьдесят, хотя, может, и больше. Голубые глаза скользят по мне презрительно и тут же уходят в сторону.

Еще один, кому я здесь не по душе.

Второй — моложе лет так… на пятьдесят. Совсем молодой парень, крепкий, широкоплечий, в рабочей одежде. Его русые волосы, будто выгоревшие на солнце, падают на лоб и прикрывают светло-зеленые глаза. Мне показалось, или парень мне подмигнул?

Парень… или дракон.

Драконы превращаются в людей, а люди в драконов. Чего еще я не знаю об Элиндоре?

Самое время захлопнуть варежку и сделать вид, что ничего необычного не произошло. Подумаешь, целых два часа по воздуху два мужчины несли золотую карету…

Что-то сильно дергает меня поперек. Эстелла снова создала невидимый магический поводок и тянет меня по ступенькам к высоким черным дверям с вырезанными наискось полосками, которые сходятся в центре, образуя солнце. Черное солнце.

Молодой парень куда-то исчез, а пожилой мужчина следует за мной по пятам. Его острый пытливый взгляд пронзает насквозь, будто он хочет понять, что я такое.

В холле нас встречает дородная высокая женщина, похожая на бочонок, с седоватыми, забранными в пучок волосами, носом-картошкой и маленькими карими глазами, которые тоже смотрят на меня отнюдь не доброжелательно.

— Мать моя драконица! — вырывается у нее грудным басом. — И как это понимать?

— Привезла то, о чем просили, — резко перебивает Эстелла. — Приказ его светлости не подлежит оспариванию.

— Приказ-то приказ, — бормочет та и чешет затылок. — Но… что это еще за кукла? Зачем она здесь?

— А… можно снять с меня поводок? — вклиниваюсь я. — А то еще залаю… и укусить могу.

Блефую — но а что еще остается? С моим даром и тоненькими слабыми ручками не то, что укусить — легонько шмякнуть не получится.

Эстелла бросает на меня испепеляющий взгляд, но тут же давление вокруг моей талии ослабевает, а потом и вообще исчезает.

— Прошу за мной, — холодно приказывает голубоглазый высокий старик, который еще недавно был гигантским драконом, и идет к ступенькам, ведущим наверх, даже не оглядываясь на меня.

Коротко вздыхаю и семеню за ним. Спасибо, что хоть за веревочку не тянут. А приказывать, я вижу, тут все горазды. Даже слуги.

Если слуги такие, то каков хозяин?

Мысли вяло перетекают с одной на другую. Мне совсем не страшно — вообще, кажется, разучилась бояться людей с некоторых пор. Может, с тех самых, когда на королевство напали бездонники.

Монстры все равно куда страшнее. А самый неприятный человек может даже накормить. Попутно унизив, конечно, но то мелочи.

Мы идем по длинному холодному коридору, которому, кажется, будто нет конца. Стены украшают — если это можно так назвать — мрачные картины с унылыми пейзажами или постными лицами. Все вокруг серое либо коричневое.

Вскоре старик останавливается пред одной из однообразных деревянных дверей и толкает ее вовнутрь.

— Ваша комната, — холодно говорит он.

Заглядываю, прежде чем войти. Сумерки уже начали наползать на замок, но мне хорошо видно большую кровать с пологом, белый комод, тумбу, стол у окна и два стула с изящными ножками.

— Это… мое? Я могу здесь поспать? — глупо спрашиваю я, осматривая комнату, которую смело можно назвать хоромами.

— Меня не интересует, что вы будете здесь делать. — В голосе старика слышится сталь.

Когда он уходит, первым делом подбегаю к окну и дергаю за ручку. О чудо, оно поддается! Выглядываю и со сдавленным вскриком отбегаю назад.

Кажется, меня поселили в башне. В самой высокой башне замка. А на что я рассчитывала, преодолевая миллион ступенек вместе со стариком?

Даже если связать все простыни, которые есть в замке, я не доберусь до земли. И не потому, что их недостаточно — я просто умру со страху, пока буду перебирать ногами по этой черной громадине и стараться не смотреть вниз.

Отхожу от окна и сажусь на кровать, опустив голову и заложив руки между колен. Комната — что для принцессы. Как насмешка. Или намек, что я здесь — принцесса в башне, охраняемая драконами и самым главным злодеем, которого еще не видела.

Кажется, я попала в другую сказку. Точнее — изменился ее сюжет. И теперь меня должен спасти прекрасный принц. Победить драконов, сразиться с герцогом и…

Нетерпеливый стук в дверь прерывает мои грезы.

На пороге стоит сухопарая женщина средних лет в неброском коричневом