Измена. Холод откровения - Нина Авсинова

Я знаю этот шрам. Толя получил его пять лет назад на горнолыжном курорте, упал неудачно, рука попала под чужие лыжи.

Это его рука. Его машина.

Листаю дальше. Вот фотография из какого-то клуба. Амелия в блестящем платье, с букетом цветов в руках. Подпись: «Спасибо любимому, что пришёл поддержать меня на выступлении!».

Я захожу на страницу клуба, который отмечен на фото. Изучаю расписание. Она там поёт каждую пятницу и субботу.

Певица, значит.

Толя больше на фотографиях не засветился. Осторожный. Но этого мне достаточно.

Я откладываю телефон, сажусь на кровать.

Вот же дуры-бабы, думаю я. Всё про себя выкладывают. Всю свою жизнь на показ. Даже детектива нанимать не надо, пара кликов — и про неё всё известно.

Телефон звонит. Лена.

— Привет, Маришка. Слушай, давай в семь ко мне подъезжай, хорошо? Можешь и раньше. Оле уже звонила, она опоздает минут на десять. Я пирог поставила, всё купила.

Она говорит весело, но потом её голос меняется:

— Маринка... У тебя всё в порядке? Ты какая-то... странная.

Я закрываю глаза.

— Всё расскажу, когда приеду.

— Хорошо, солнышко. Жду тебя.

Я кладу трубку, откидываюсь на подушки.

Не замечаю, как засыпаю. Видимо, успокоительное всё ещё действует, плюс стресс, недосып...

Просыпаюсь от того, что кто-то входит в комнату.

Анатолий стоит в дверях, смотрит на меня.

— Ты чего? Спала, что ли?

Я не отвечаю. Просто смотрю на него.

Он проходит дальше в комнату, садится на край кровати.

— Мне сейчас надо уехать.

Я киваю.

Думаю: тогда попрошу Ульяну Марковну отвести Софу на день рождения в соседний дом, и посидеть потом с ней вечером. Наша соседка, пенсионерка, мы иногда платим ей за то, чтобы она посидела с девочкой.

— Ты что, не разговариваешь со мной? — спрашивает муж, и в его голосе я слышу удивление. Неужели он правда думал, что я просто всё проглочу и буду вести себя как обычно?

— Да знаешь ли, нет особого желания. Удивительно, да?

— Марин... — Он проводит рукой по волосам. — Перестань...

Встаёт, начинает ходить по комнате.

— Вот если честно — у нас же давно не всё гладко с тобой. То ты на работе, то ты уставшая, то дела Софьи решаешь. Чем-то постоянно занята. Секс раз в неделю по расписанию. Ты же сама...

Он замолкает, потом продолжает:

— Я не оправдываюсь. Но давай говорить честно — разве у нас было всё идеально?

Я сижу и слушаю это.

И не могу поверить своим ушам.

Оказывается, у нас всё давно плохо, и причина тому — я.

— Ого. Здорово. Решил сделать во всём виноватой меня? — произношу медленно.

Он останавливается, смотрит на меня. Открывает рот, чтоб что-то сказать, но я перебиваю.

— Ты мне сегодня так и не ответил, — говорю я тихо. — Как давно это продолжается?

Он вздыхает. Долго молчит. Потом:

— Год.

Слово падает между нами, как камень.

Год.

Год он живёт двойной жизнью.

Год врёт мне каждый день.

А сейчас стоит и обвиняет во всём меня.

— И не было мысли признаться? — спрашиваю я. — Ни разу?

Он усмехается. Усмехается!

— А зачем? Чтобы ты устроила скандал и истерику? Выхлебала мне мозг чайной ложкой? Ушла из дома, потом снова вернулась? Зачем мне весь этот геморрой?

— Ты серьёзно думаешь, что после этого можно вернуться?

Он подходит ближе, смотрит на меня сверху вниз.

В его глазах я вижу холодную уверенность.

— Мариш, ну а куда тебе деться-то? Куда идти? — Он разводит руками. — У нас двухуровневая квартира в центре. Вы с Софой ни в чём не нуждаетесь. Куда ты пойдёшь? На съём? К тому же, не забывай, ты не молодая девица, тебе сорок пять лет! Не смеши.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри всё закипает.

— Ну да, конечно, — говорю я, и голос звучит опасно тихо. — Бедная я, несчастная. Как же мне без тебя быть.

Встаю с кровати. Смотрю прямо в глаза.

— Какой же ты, оказывается, мерзавец.

Он не отвечает, смотрит с вызовом, поднимает брови — какой есть.

Подхожу к двери, открываю её.

— Ты вроде уходить собирался? Давай, проваливай уже.

Он продолжает смотреть на меня.

— Марин, не сердись. Ты же прекрасно знаешь, что я хороший муж. Это всё... это всё было несерьёзно. Я не собираюсь разводиться.

Я стою и смотрю на этого человека. На его спокойное, уверенное лицо. На то, как легко он произносит эти слова.

Хороший муж.

Несерьёзно.

— Отдохни сегодня с подругами, Марин. Тебе просто надо успокоиться.

Он разворачивается и выходит из комнаты. Я слышу, как он спускается вниз, берёт ключи, уходит из квартиры.

Дверь закрывается.

Я стою посреди комнаты, и только сейчас до меня доходит весь ужас ситуации.

Он думает, что я всё проглочу. Что останусь, потому что мне некуда идти. Что буду терпеть, закрывать глаза, делать вид, что ничего не произошло.

Очень зря он так думает.

Я подхожу к зеркалу, смотрю на своё отражение. Глаза красные, но взгляд твёрдый.

Я вытираю слёзы, которые сами собой текут по щекам.

Потом иду в ванную, включаю душ. Стою под горячей водой и пытаюсь смыть с себя это ощущение грязи, унижения, беспомощности.

Выхожу, вытираюсь, смотрю на часы. Четыре вечера. Нет сил больше находиться в этой квартире. Я готова ехать к Лене прямо сейчас.

Надо привести себя в порядок. Надо собраться.

Я достаю из шкафа джинсы, свитер. Крашусь — немного туши, помады. Смотрю на себя в зеркало. Нормально.

Спускаюсь вниз. Суп доварен. В раковине посуда, видимо, Толя пообедал вместе с Софой. Какой заботливый.

Я звоню Ульяне Марковне.

— Добрый вечер. Не могли бы вы сегодня посидеть с Софией? И к Вике в гости её сводить? Мне надо уехать, Анатолий будет чуть позже.

— Конечно, милая. Я через полчаса подойду.

— Спасибо большое.

София выходит из своей комнаты.

— Тёть Мариш, ты уезжаешь?

— Да, солнышко. К подругам на встречу. Ульяна Марковна придёт, посидит с тобой.

— Хорошо.

— Ты поела сегодня?

— Да, с дядей Толей вместе.

Суп доварил, ребёнка накормил. Действительно, какой хороший муж.

Ульяна Марковна приходит ровно через полчаса. Я целую Софу, надеваю куртку, выхожу из квартиры.

В такси достаю телефон, снова открываю страницу Амелии.

Рассматриваю её фотографии. Молодая, красивая, свободная. Поёт в клубах, ездит по барам, выкладывает селфи каждый день.

А Толя... Толя год встречается с ней. Год врёт мне. Снимает ей квартиру, судя по всему. Приходит поддержать на выступлениях. Держит её за руку в машине.

И думает, что я приму эту ситуацию.

Такси останавливается у дома Лены. Я