Отвратительная жена. Попаданка сможет... - Анна Кривенко

никуда. Ни на приёмы, ни на обеды, коли не хочешь, чтобы позор покрывал ваше семейство годами. Сестрица твоя, Любава, уже язык сточила жалобами, что из-за твоей жены и она стала объектом насмешек. Мол… род Разумовских теперь точно изведётся. Особенно если столь неприглядная девица родит тебе ещё одного ребёнка.

— Не родит, — мрачно произнёс Алексей Яковлевич. — Я к ней не хожу.

— Что? — удивился Сергей Павлович. — Впрочем, понять тебя можно. Но… ежели приспичит, то как справляешься?

— Никак, — ответил Алексей Яковлевич. — Мне сейчас не до этого.

Я готова была лопнуть от возмущения. Подлецы! И один, и второй. Обсуждают за спиной бедную женщину, всячески порочат, унижают, как о вещи какой-то говорят. Просто возмутительно и отвратительно! Как же мне захотелось заскочить в кабинет и хорошенько влепить этому Алексею Яковлевичу по наглой морде. Но гнев не лучший помощник. Лучше я не буду совершать необдуманных поступков. Мой перфекционизм никогда не позволит действовать без тщательного обдумывания всех последствий.

— Ладно, Алёша, дорогой, не унывай. Авось успокоятся все, слухи поутихнут, но ты советами моими не пренебрегай, старайся Марту свою никуда не брать. И о разводе серьёзно подумай. Найдётся для тебя пригожая девица, та, которая и детей твоих полюбит, и которую не стыдно будет в свет вывести…

Не знаю, каким было выражение на лице Алексея Яковлевича, но дослушивать не стала. Прошмыгнула мимо, свернув в ближайший поворот, и направилась к той самой спальне, в которой очнулась. Найдя её без труда — у меня была идеальная память — я закрыла дверь.

Заперла ее на щеколду и прижалась спиной к деревянной поверхности.

Боже, куда меня занесло??? Это же рассадник высокомерия и глубочайшего нравственного упадка. Неужели мне придётся жить здесь? Может, усну и проснусь в своём мире? Но дело же не во сне. Похоже, там я просто умерла…

От этой мысли стало ужасно тоскливо, но во мне тут же вспыхнуло новое чувство — то самое упрямство, которое всегда было двигателем моей жизни. Да, всё это сложно. Обстоятельства, люди, дети — это серьёзный вызов. Вызов моему характеру, силе воли, моему будущему. Но разве я не люблю принимать такие вызовы? Разве не свербит внутри дикое желание поставить всех на место?

Прошлая моя жизнь была в какой-то степени похожа на эту. Тяжёлое детство в неблагополучной семье заставило меня мечтать о благополучии. И я добилась всего сама. Закончила школу на отлично, выучилась в университете, хоть по специальности работать так и не пошла. Стала блогером, научилась снимать, монтировать ролики, подбирать ключик к человеческим сердцам, создавая в своей жизни сказку — сказку истинного перфекциониста.

Я любила порядок, следила за своим здоровьем и внешностью. Обожала минимализм и могла часами убираться в квартире, получая от этого настоящий кайф. А всё потому, что моя прежняя жизнь была крайне неидеальной. Ведь до того, как я пришла к этому пониманию и достигла популярности, я валялась на самом дне социальной ямы.

Меня бросили родные, надо мной насмехались в школе. Я имела склонность к лишнему весу и не знала, как жить полноценной жизнью. Но сумела преодолеть все преграды одну за другой.

Теперь же новые преграды стоят передо мной. Неужели я не справлюсь во второй раз? Справлюсь, ещё как!

Именно в тот момент я поняла, чем буду заниматься в этом новом и странном мире…

Глава 6. Немного о здоровье…

Больше часа я лежала в кровати, уставившись в потрескавшийся потолок. Мысли текли вязко, как холодный мед. Я думала отгородиться от них, как и от ноющей усталости, что тянула тело вниз, но непривычный физический дискомфорт сбивал с правильного настроя.

— Ладно, — прошептала я себе. — Вставай.

Наконец, заставив себя пошевелиться, я присела в кровати. Мир слегка пошатнулся перед глазами. Потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и не рухнуть обратно. Тело было слабым, податливым, как будто его выжали до последней капли. Собрав остатки сил, я поднялась на ноги и поковыляла к зеркалу.

Оно встретило меня безрадостным отражением. Лицо осунулось, кожа на щеках покраснела и воспалённо лоснилась. Волосы, выбившиеся из прически и безжизненно висевшие вдоль тела, давно потеряли здоровый блеск. Я пробежалась пальцами по ключицам, которые безобразно выпирали и придавали облику болезненный вид. В желудке неприятно покалывало, ощущалась тяжесть, будто организм отвергал пищу, съеденную в обед.

Отвращение сдавило изнутри. За этим телом, в которое я попала, требовался тщательный уход. И не только для привлекательности. Сейчас на кону стояло здоровье — самое важное сокровище каждого человека. Ведь без здоровья просто не может быть нормальной жизни…

Решение пришло мгновенно: начать заботиться о теле незамедлительно. Поправив волосы, я разгладила складки на платье ладонями и поспешила к выходу из комнаты.

Путь мой лежал на кухню, но не ради еды — желудок всё ещё протестовал. Мне нужно было найти простое и эффективное средство для ухода за кожей.

Я не знала, как туда добраться, поэтому, заметив первую попавшуюся служанку — юную девчонку лет пятнадцати — схватила ее за руку. Она вздрогнула и посмотрела на меня с испугом, но не нагло. Светлые волосы и большие голубые глаза, наполненные бесхитростностью, невольно напомнили ангела.

— Проводи меня на кухню, — сказала я ровно, не слишком мягко и не слишком резко. Девчонка тут же поклонилась и молча повела меня по коридору. На редкость замечательная, если сравнивать с остальными.

Кухня поразила меня своими масштабами. В помещении с очень высоким потолком стены были выложены неким подобием плитки. На стенах висели медные кастрюли и сотейники. По центру возвышались несколько массивных столов из темного дерева, за которыми суетились люди. Кухарки мелькали туда-сюда, как воробьи, помахивая черпаками и полотенцами. Несколько мальчишек-поварят таскали мешки с мукой и кочаны капусты. В печах весело трещали дрова, в воздухе пахло хлебом и жареным луком.

Мое внимание привлекла высокая и худая женщина, стоявшая за большим столом с корзинами. Каждая вторая работница подходила к ней и что-то спрашивала, из чего я сделала вывод, что она здесь главная. В отличие от стереотипных главных кухарок, она вовсе не была пухлой — ее лицо с резкими скулами и впалыми щеками выглядело хмурым и неприветливым. Увидев меня, она замерла и смерила взглядом, полным недовольства.

Я знала, что здороваться в данном случае будет несолидно, поэтому, натянув маску важности, спокойно обратилась к ней:

— Мне нужен стакан молока и три ложки мёда.

Женщина продолжала стоять, не шелохнувшись. В ее взгляде читалась смесь пренебрежения и вызова. Ещё одна бунтарка. Этот