Забавная история - Эмили Генри

— Дерьмо, — прохрипел он, приваливаясь к дверному косяку.

Я проглотила комок в горле, который ощущался как колючая проволока. Или, может, это была семейная практичность Винсентов, которую я унаследовала от своей матери, эта старая знакомая способность использовать негативные эмоции в качестве топлива для того, чтобы. Разгребать. Своё. Дерьмо.

— Майлз, — сказал я.

Он поднял глаза, выражение его лица было сокрушённым, но где-то между бровями таилась надежда. Как будто он думал, что я могу объявить, что всё это — чрезвычайно забавный и ничуть не социопатический розыгрыш.

— Сколько спален в твоей квартире? — спросила я.

Глава 3

Суббота, 18 мая

91 день до того, как я смогу уехать

Честно говоря, Майлз Новак — хороший сосед по комнате.

Если не считать случайных приглашений посмотреть фильм или смс-сообщений с вопросом, не нужно ли мне чего-нибудь из магазина, он оставляет меня в покое. После моей просьбы, чтобы он курил только на улице, он, должно быть, перестал просто высовывать голову из окна, потому что проходят недели, а я не чувствую запаха травки в коридоре. Больше не слышно скорбного прослушивания Джейми О'Нила на максимальной громкости. На самом деле, он, кажется, в полном порядке. Я бы никогда не подумала, что он только что пережил ужасное горе, если бы не видела его лица шесть недель назад, в тот день, когда это случилось.

Не обсуждая это, мы довольно легко пришли к графику посещения ванной, который подходит для нас обоих. Он — сова, а я обычно встаю около половины седьмого или семи утра, независимо от того, работаю я в первую смену в библиотеке или нет. А поскольку он редко бывает дома, то никогда не оставляет стопки грязной посуды «отмокать» в раковине.

Но сама квартира крошечная. Моя спальня — это практически гардеробная комната.

На самом деле, Петра и использовала её как гардероб, когда жила здесь.

Год назад небольшие размеры не были бы проблемой.

Сколько я себя помню, я была убеждённым минималистом. С тех пор, как мои родители развелись, мы с мамой много переезжали, добиваясь повышения по службе в банке, где она работала, а затем, в конце концов, помогая открывать новые филиалы. Мы никогда не нанимали профессиональных грузчиков для переезда, только пользовались помощью какого-нибудь парня, который в то время безуспешно пытался добиться свидания с мамой, так что я научилась путешествовать налегке.

Стремление к наименьшему количеству необходимых мне вещей стало для меня видом спорта. Помогло то, что я была любителем библиотек и у меня не было тонны книг в мягкой обложке с пометками на полях и закладками. Книги были единственным, с чем я была ненасытна, но меня не столько интересовало обладание ими, сколько поглощение их содержания.

Однажды, перед моим переходом в старшую школу, я убедила маму торжественно сжечь все тесты и контрольные работы, которые она хранила на нашем холодильнике. Мы включили маленький газовый камин в гостиной — единственное, чего, как мы обе согласились, нам будет не хватать в этой покрытой плесенью квартире, — и я начала подбрасывать туда вещи.

Это был единственный раз, когда я видела, как она плачет. Она была моей лучшей подругой и самым любимым человеком на свете, но она не была мягкой женщиной. Я всегда считала её абсолютно неуязвимой.

Но в тот вечер, когда она смотрела, как чернеет и скручивается мой старый тест по физике, её глаза наполнились слезами, и она сказала хриплым голосом: «О, Даф. Кем я буду, когда ты поступишь в колледж?»

Я прижалась к ней поближе, и она обняла меня за плечи. «Ты всё равно останешься собой, — сказала я ей. — Лучшей мамой на планете».

Она поцеловала меня в макушку и сказала: «Иногда мне хочется, чтобы я хранила всё это подольше».

«Это просто вещи», — напомнила я ей, и это был её постоянный рефрен.

Я поняла, что жизнь — это вращающаяся дверь. Большинство вещей, которые попадают в неё, остаются там ненадолго.

Мужчины, одержимые желанием доказать маме свои чувства, в конце концов сдавались и двигались дальше. Друзья из предыдущей школы, которые обещали писать, исчезали из поля зрения через месяц или два. Мальчик, который звонил тебе каждый день после одной волшебной летней ночи у кафе-мороженого, осенью возвращался в школу, держа за руку кого-то другого.

Нет смысла цепляться за то, что на самом деле тебе не принадлежало. Мама была единственной постоянной вещью в моей жизни, единственным, что имело значение.

Когда она посадила меня в самолёт, чтобы отправить на учёбу, никто из нас не плакал. Вместо этого мы стояли, обнявшись, так долго и крепко, что позже я обнаружила синяк на своём плече. Весь мой однотонный гардероб уместился в одном чемодане, и мы отправили почтой джутовый коврик, который нашли на распродаже, вместе с кружкой, миской, набором столовых приборов и кофейником, который, как пошутила мама, позволит мне готовить все ключевые блюда: чай, макароны быстрого приготовления и рамен.

Это было два штата и пять квартир назад. За всё это время мне удалось накопить очень мало хлама.

Затем мы с Питером переехали в дом в Вэнинг-Бэй, где по периметру всего дома тянулось крыльцо-веранда. В тот день он подхватил меня на руки, перенёс через порог и произнёс четыре волшебных слова, которые навсегда изменили моё маленькое сердце минималиста.

«Добро пожаловать домой, Дафна».

Вот так просто что-то во мне расслабилось, мои самые мягкие стороны вытекли за пределы моих до сих пор тщательно соблюдаемых границ.

До этого момента я несла свою жизнь, как сверток из носового платка, привязанного к ручке метлы — что-то маленькое и вместительное, что я могла взять и перенести в мгновение ока. И я никогда не понимала, от чего бегу, пока он не сказал этого.

Дом. Это слово разожгло огонь в моей груди. Вот оно, постоянство, которого я ждала. Место, которое будет принадлежать нам. И да, наше неравномерное финансовое положение осложняло это владение, но пока он оплачивал счета, я могла сосредоточиться на создании уюта в доме.

Мой минимализм вылетел в трубу.

Теперь все эти вещи — мебель, предназначенная для дома с тремя спальнями — было втиснуто в гостевую комнату Майлза. Мебель от стены до стены, всё это вплотную придвинуто друг к другу, подушки полностью покрывают мою кровать, как будто я какой-то сумасшедший злодей из Стивена Кинга,