Его плененная омега - Пенелопа Джемисон

Причина была в этой гребаной пуговице.

Я стоял прямо за дверью в комнату Риэль, пытаясь отдышаться. Там я потерял контроль, а я никогда его не терял. За эти годы я усовершенствовал дисциплину, которой меня учили, когда я был волком. Я был хладнокровен и расчетлив. Я говорил правильные вещи и сохранял эмоциональную дистанцию от всего и вся, что не могло соперничать ни с чем другим. Именно так я стал заместителем короля Аделая по командованию. Когда я убивал, я делал это планомерно. Когда я дрался, это было точно. Когда у меня происходил гон, это было необходимо, чтобы успокоить моего внутреннего зверя.

Но я никогда, никогда не терял самообладание. Никогда не позволял себе чувствовать слишком много.

Я оттолкнулся от стены. Мне нужно выпить.

Сегодня вечером заведение было пустым, и в основном это было до тех пор, пока я привез сюда Риэль из человеческой крепости. Внутрь допускались только беты, которые знали о медицине больше, чем я. Врачи, похожие на моего отца, за исключением того, что они не работали в замке. Они работали на меня.

У меня дрожала рука, когда я доставал бутылку крепкого напитка из шкафчика на маленькой стерильной кухне. В моей комнате была запасная бутылка, но эта находилась ближе. Я поднес горлышко прямо к губам, не отрывая взгляда от шнурка, который был зажат в моем кулаке, и сделал глоток.

Маленькая омега.

Я никогда о ней не забывал. Мой первый настоящий друг… и последний. Много раз за эти годы я задавался вопросом, что с ней произошло, знал, что, возможно, она где-то поблизости, даже в замке. Я даже позволил себе поверить, что ее жизнь была такой же тяжелой, какой ей всегда было суждено быть. Или, что еще хуже, что она вообще не выжила.

Да, я часто позволял себе так думать. Потому что это было больно. А я заслуживал боли за то, что сделал так давно.

«Тебе не нужно бояться. Я всегда буду ждать тебя. Здесь у дыры».

Я дал ей это обещание, когда был слишком мал, чтобы сдержать его.

Стоя здесь, на кухне, я погрузился в воспоминания о прошлом…

Я расхаживал возле стены, практикуясь в обращении с кинжалом, пока ждал появления маленькой омеги. Обычно она ждала меня, когда я заканчивал учебу, но сегодня вечером она опоздала. С момента нашей первой встречи у дыры прошли годы. Как нас до сих пор не поймали, для меня было загадкой. Я думаю, маленький дворик за помещением замкового врача не вызывал особых подозрений.

Я снова посмотрел на дыру в стене. Глаза по-прежнему не было видно, а небо розовело от заката. Изогнувшись, я рубанул воздух кинжалом, отрабатывая новый прием, который должен был стать смертельным для моего противника. По словам моего тренера, при правильном выполнении удар перерезал бы сонную артерию прежде, что он смог бы пошевелиться, чтобы защититься. Я повторил это движение дважды, кряхтя от усилия, когда вонзил нож в своего воображаемого врага.

Тихое шмыганье привлекло мое внимание к дыре. Это была она. Наконец-то.

Я подошел ближе, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что никто не наблюдает.

— Ты опоздала, — сказал я, садясь на землю перпендикулярно к ней, чтобы не казалось, что я разговариваю со стеной.

Любой, кто наблюдал бы со стороны решил, что я бормочу себе что-то под нос.

— Я чуть было вообще не смогла прийти.

Ее голос был таким тихим, но ее слова вызвали во мне иррациональный страх, и я резко перевел взгляд на нее.

— Почему?

Она не ответила, но я понял, что что-то не так, по тому, как ее веко было обведено темно-красным ободком. За эти несколько лет ее ресницы стали длиннее. Темнее. Темно-зеленая радужка ее глаз обычно была с более светлыми коричневыми прожилками, но сейчас она была обрамлена розовым. Она плакала, а это было не то, что она часто делала в последние дни.

— Что случилось? — спросил я.

Она моргнула, держа глаза закрытыми в течение нескольких вдохов.

— Моя опекун умерла, — прохрипела она.

— Умерла?

Слово застряло у меня в горле, и мой желудок сжался. Я знал, что люди гибли в войне, и мне было сказано готовиться к этому. Но эта концепция была чем-то таким, чего я не мог понять. В замке я никогда не видел мертвых. Только больных, и то лишь изредка.

— Она ушла, — прошептала маленькая омега. — Теперь мы совсем одни.

Четыре девушки, самой старшей всего шестнадцать. На пять лет старше меня. Кто позаботится о маленькой омеге?

В моей груди поднялся защитный инстинкт, и в тоже время острое чувство бессилия. Потому что как я мог что-то исправить для нее?

Я не мог.

— Как? — мой голос был не более чем хриплым.

— В бою.

— С людьми? — с надеждой спросил я.

Последовало долгое молчание, прежде чем она покачала головой, и мое сердце ушло в пятки. Альфы-солдаты сделали это. Я не мог дышать.

Я знал, что у короля Грегора были причины не доверять омегам. Я знал все, чему нас учили о том, что они предатели. Я даже понимал причины Разделения, хотя и ненавидел его. Но моя омега — мой друг — не сделала ничего плохого. Она не была предательницей. Она просто родилась не в том классе перевертышей. Почему она должна была страдать?

Я ненавидел это чувство в своей груди. Оно горело. Как будто я больше дышал не кислородом, а пламенем. Мне это понравилось, что впервые я по-настоящему пожалел, что она пришла. Мне хотелось бы не знать о гибели ее опекуна.

Я встал и принялся расхаживать по лужайке, пытаясь справиться с чувствами, от которых не мог избавиться. Отвращение, страх. И гнев. Так много гнева. На королевство, которые нас разделило. На мое будущее. Даже на маленькую омегу за то, что она поделилась своими плохими новостями.

Я был зол на весь мир, не имея возможности отомстить ему.

— Что теперь с тобой будет? — спросил я, не смотря в ее сторону.

— Остальные говорят, что мы справимся. Самая старшая приступит завтра к работе в замке. И скоро остальные смогут это сделать. Я еще слишком молода, но я могу помочь содержать наш дом в порядке, пока не придет мое время.

Ее время. Даже от этого у меня скрутило живот.

Рычание подкатило к моему горлу. Неужели я ничего не мог сделать? Возможно, я мог бы поговорить со своим отцом… и спросить его о чем? Сказать ему что?