Ты скрыла от меня сына - Лиссбет Котцова

за одним из этих окон — она.

И ребёнок.

Я сжимаю руль так, что пальцы немеют.

Три с половиной.

Чёртовы три с половиной года.

Я закрываю глаза и прокручиваю всё снова.

Её лицо в супермаркете. Побледневшее. Напряжённое. Слишком напряжённое для случайной встречи.

Ребёнок.

Мальчик.

Светлые волосы. Упрямый взгляд. И глаза…

Я резко выдыхаю.

Нет.

Это ничего не значит.

Мало ли у кого похожие глаза.

Мало ли.

Я усмехаюсь.

Сам себе.

Потому что знаю — это уже не «мало ли».

Я считаю.

Чётко. Холодно. Как всегда.

Развод.

Я помню дату до дня.

Потому что в тот день я окончательно понял, что потерял её.

Она подала сама.

Гордая. Упрямая. С ледяными глазами.

Я думал — остынет.

Вернётся.

Она всегда возвращалась.

Но не тогда.

Тогда она просто ушла.

И больше не пришла.

Я провожу рукой по лицу.

Четыре года назад.

Почти четыре.

А ребёнку — три с половиной.

Я открываю глаза.

Смотрю в лобовое стекло.

И внутри всё сжимается в один жёсткий, холодный ком.

Слишком чётко сходится.

Слишком.

— Нет, — тихо говорю сам себе.

Но голос звучит глухо.

Потому что я уже знаю ответ.

Я просто не хочу его признавать.

Телефон вибрирует в кармане.

Я достаю его, смотрю на экран.

Адвокат.

Как вовремя.

— Да, — коротко бросаю.

— Андрей, ты просил подготовить информацию по процедуре установления отцовства…

— Говори.

Я слушаю.

Внимательно.

Не перебивая.

Каждое слово укладывается в голове, как детали механизма.

Заявление. Суд. Тест ДНК. Сроки.

Всё просто.

Слишком просто.

— Я тебе скину список документов, — заканчивает он.

— Не надо.

Пауза.

— В смысле?

— Я сам разберусь.

Я отключаюсь.

Потому что понимаю: дело не в бумагах.

Не в суде.

Не в законе.

Дело в ней.

В том, как она на меня смотрела.

В том, как врала.

Я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза.

«Это не твой ребёнок».

Голос дрожал.

Чуть-чуть.

Но я заметил.

Я всегда замечал такие вещи.

Она никогда не умела врать спокойно.

Только когда была загнана в угол.

И сейчас она была именно там.

Я резко открываю глаза.

И злость поднимается изнутри.

Медленно.

Тяжело.

Как густая тёмная волна.

Если он мой…

Я сжимаю зубы.

Если он мой — она лишила меня трёх с половиной лет.

Трёх.

С половиной.

Лет.

Первый крик.

Первый шаг.

Первое слово.

Я не был там.

Я даже не знал.

Пальцы снова сжимаются на руле.

Сильнее.

— Чёрт, Ника… — выдыхаю я.

Почему?

Вот что я не могу понять.

Почему она не сказала?

Я вспоминаю её тогда.

После развода.

Холодная. Закрытая. Чужая.

Но не жестокая.

Она не была способна на такое.

Или я просто не знал её?

Эта мысль бьёт неожиданно.

Резко.

Я резко выпрямляюсь.

Нет.

Я знал её.

Лучше всех.

Каждый взгляд. Каждую привычку. Каждый жест.

Я знал, как она улыбается, когда врёт.

И как молчит, когда боится.

И сегодня…

Сегодня она боялась.

Я видел это.

Чётко.

Я снова прокручиваю момент в супермаркете.

Её реакция, когда я посмотрел на ребёнка.

Как она шагнула вперёд.

Как закрыла его собой.

Инстинктивно.

Как мать.

Как женщина, которая защищает.

Меня это тогда задело.

А сейчас…

Сейчас я понимаю.

Она защищала не просто ребёнка.

Она защищала правду.

От меня.

Я выхожу из машины.

Хлопаю дверью.

Холодный воздух бьёт в лицо, но не помогает.

Ни капли.

Я прохожу несколько шагов по двору, останавливаюсь.

Смотрю на окна.

Где-то там она.

И он.

Мой?

Я сжимаю кулаки.

— Ты лжёшь, Ника, — тихо говорю я.

И в этот момент это уже не предположение.

Это факт.

Она лжёт.

Вопрос только — зачем.

Я достаю телефон.

Открываю галерею.

Листаю старые фото.

Её.

Нас.

Та, где она смеётся, запрокинув голову.

Та, где смотрит на меня снизу вверх, будто я весь её мир.

Та, где спит у меня на плече.

Я останавливаюсь.

И вдруг ловлю себя на мысли:

если у нас был ребёнок…

Он должен быть похож на неё.

Но я видел его.

И видел себя.

Чёрт.

Я резко убираю телефон.

Нет.

Хватит.

Это нужно заканчивать.

Я не тот человек, который будет гадать.

Я узнаю.

Любой ценой.

Я снова смотрю на подъезд.

И принимаю решение.

Жёсткое.

Окончательное.

— Завтра, — говорю я вслух. — Ты скажешь мне правду.

Или я её заберу сам.

Я разворачиваюсь, иду к машине, но на полпути останавливаюсь.

Потому что вдруг понимаю ещё одну вещь.

Самую неприятную.

Если он мой…

Я не смогу просто уйти.

Не смогу закрыть дверь.

Не смогу забыть.

Это уже не только про неё.

Это про него.

Про мальчика, который смотрел на меня своими глазами.

Я медленно выдыхаю.

И в груди становится тяжело.

Не от злости.

От чего-то другого.

Нового.

Непривычного.

Ответственности.

И это злит ещё сильнее.

— Ты сильно ошиблась, Ника, — тихо говорю я.

Потому что если это правда…

Я не просто узнаю.

Я заберу.

Всё, что она у меня отняла.

Глава 5

Я знала, что он придёт.

Просто не думала, что так быстро.

И что я окажусь к этому совершенно не готова.

Дверь подъезда захлопнулась за моей спиной с глухим звуком, отрезая шум улицы. Внутри пахло сыростью, краской и чем-то ещё — старым, привычным.

Я делаю шаг к лифту.

Ещё один.

Пытаюсь дышать ровно.

Пытаюсь убедить себя, что он не появится.

Что это всё было просто совпадение.

Что он… отпустит.

Глупо.

Очень глупо.

— Далеко собралась?

Голос за спиной.

Тихий.

Низкий.

Знакомый до боли.

Я замираю.

Секунда.

Вторая.

И только потом медленно оборачиваюсь.

Захаров стоит у двери.

Как будто всё это время был здесь.

Как будто ждал.

Как будто знал, что я не смогу сбежать.

Сердце резко ударяет в грудь.

— Ты следишь за мной? — спрашиваю я, стараясь звучать холодно.

Не получается.

Он усмехается.

— Если бы следил — ты бы не заметила.

Как раньше.

Всегда уверенный.

Всегда контролирующий.

Я сглатываю.

— Уходи.

— Мы не закончили.

— Закончили.

Я разворачиваюсь к лифту и нажимаю кнопку.

Пальцы дрожат.

Чёрт.

Только не показывай это.

Только не сейчас.

За спиной — шаги.

Медленные.

Уверенные.

Каждый — как удар по нервам.

Я не оборачиваюсь.

Не хочу.

Не могу.

Слишком хорошо знаю, что увижу в его глазах.

— Я задал тебе вопрос, Ника.

Я сжимаю губы.

— А я тебе ответила.

— Нет.

Его голос ближе.

Слишком близко.

Я чувствую это даже не оборачиваясь.

— Ты соврала.

Я резко поворачиваюсь.

— Ты переоцениваешь себя.

И это ошибка.