Марь Иванна и очень плохой дракон. Поварская школа попаданки - Юна Рунова

В новом мире

Глянула на своего упёртого спасителя, пытаясь унять дрожь, обхватила себя руками и потёрла голые плечи. Хм. Надо же какая у меня после морской воды кожа шикарная, упругая такая. Может, и правда, надо было к океану давным-давно переехать.

— Чтто гго-вво-рррить? — спросила я, не прекращая растирать себя руками.

— Благодарности я, похоже, не дождусь, — усмехнулся мужчина. — Назови своё имя и скажи, что даёшь клятву никому не рассказывать о полученном Даре.

Я озадаченно вытаращила глаза: а нормально, если я сейчас ему представляюсь, как у меня на родине положено? Вдруг он инквизицию какую на меня сразу на травит?

От волнения тёрла себя всё сильнее. Мужчина зорко следил за каждым моим движением, всё больше хмурясь, и вдруг сердито топнул босой ногой и склонился, обхватывая меня руками:

— Знал же, что с такими не стоит связываться! Знал и пожалел! — опять возмутился он.

И чего заладил: такая, да такими! Пожалел он меня! Может, и пожалел, только теперь измывается!

То, с какой лёгкостью он взял меня на руки и направился к темнеющему зеву двери, впечатляло. Я хоть и в хорошей форме, но не пушинка точно. Вспомнилось, как муж почти также легко внёс меня в нашу отдельную комнату в коммуналке, но тогда я весила чуть больше ягнёнка.

— Куда? — рыкнул мой спаситель, когда вошёл внутрь.

А вот это уже точно вопрос, на который у меня нет ответа.

Он как раз остановился на небольшой площадке, от которой вниз шли крутые ступени, и выжидающе посмотрел на меня. Вот, ей богу, страшный он гад! Но красивый. Я хоть и старая уже, но глаза с возрастом не растеряла. Такого жениха бы моей Лесе, ведь на самом деле добрый он, чувствую!

— Где твоя каюта? — начиная закипать, задал он вопрос по-иному.

— Я ннне пппо-мм…

Мужчина не дал мне договорить, рассмеявшись так искренне, что я чуть сама в ответ не улыбнулась.

— Ты видимо из тех, кто до конца идёт, да? Так ты вспомни, что я твоё предложение не принял, так что Дар не имеет силы! — перестав смеяться, зло сказал он.

Так, я ему вроде никаких предложений и не делала. Мне бы вообще понять, как я тут оказалась, почему тонула, и как этот противный человек меня заметил и спас. Да и про драконов хотелось поподробнее, если они тут водятся, так это же совсем беда!

— Я пппрррав-ддда ннне…

— К себе не понесу, и не надейся. Сразу ведь сказал, что ты не в моём вкусе, — делая шаг вниз по лестнице, опять оборвал меня он.

Что за привычка перебивать? Хотя у меня, конечно, зуб на зуб не попадает, и… Что он сейчас сказал? К себе меня не понесёт? Да он вообще в своё уме! Он мне во внуки годится! Как минимум в сыновья! Неужто, тут тоже такие неравные связи популярны?

Меня вообще очень оскорбляет его манера ко мне обращаться! Хоть немного бы делал скидку на то, что я пожилая дама! Пусть в одной рубашке, пусть он меня из воды спас, но так говорить со мной ему никто права не давал!

Больше не говоря ни слова, этот хам и грубиян спустился со мной на руках вниз и пошёл вдоль узкого коридора. Я порой чувствовала, что нас слегка покачивает, но сила и молодость моего носильщика брали верх над морской качкой.

Пока мы шли неизвестно куда в ночном полумраке, я чувствовала, как согреваюсь в руках своего неприветливого спасителя. Несмотря на то, что он, как и я, побывал в воде, холодным он не был. Скорее, наоборот, от него шёл такой жар, что я непроизвольно прижималась теснее к широкой груди, а когда это осознала, дала себе мысленно по лбу. Вот ведь старая коза! О чём только думаю? Ещё решит этот удалец, что я действительно к нему собиралась! Вот это вышел бы пассаж!

Наконец, мы остановились у неприметной двери, и мужчина громко постучал в неё. За дверью послышалась возня, кто-то неприлично выругался и спросил, не открывая:

— Кого там вурдалаки притащили? — голос был мужской и изрядно принявший на грудь.

— Это я, Пьер! Открывай! — рыкнул мой спаситель.

Дверь приоткрылась, и перед нами показался упитанный невысокий мужичок лет сорока в круглых очках и с забавным выпуклым брюшком, пережатым подтяжками, словно картина в раме.

— Как же ты не вовремя, Франс! Я так душевно уединился с бутылкой марьельского, а тут…, — он без особого удовольствия посмотрел на моего спутника, а потом уткнулся взглядом в меня. — Мадемуазель! О, какая встреча!

Мадемуазель? А ведь этот Франс тоже ко мне так обратился один раз, пока совсем не превратился в невоспитанного чурбана.

— Ты её знаешь? — обрадовался Франс.

Пьер отрицательно покачал головой:

— Нет, но ты ведь нас познакомишь? — он расплылся в улыбке.

— Ну, уж нет! Давай-ка, впусти нас! — делая шаг в сторону своего приятеля, сказал Франс.

— Да! — радостно сказал Пьер и отступил в комнату. — Да, да, да.

— Прекрати уже! Твоя привычка поддакивать меня жутко бесит, ты же знаешь! — недовольно сказал Франс и внёс меня в небольшую, но вполне просторную для одного жильца, каюту.

Здесь было светлее от парящих над потолком шаров света, которые я поначалу приняла за люстру. Любопытно, и как они там висят под потолком и не падают?

Франс тут же усадил меня на единственный стул и, стянув с кровати одеяло, грубо замотал в него. Вроде и позаботился, но так, что хотелось стянуть это одеяло и бросить прямо в красивую рожу!

— Так ты её не знаешь? — вновь спросил он у приятеля, который как раз собирался налить себе ещё рюмашку.

— Такую красивую мадемуазель, — нюхая содержимое своей рюмки, сказал Пьер, — я бы запомнил. Хотя! — он залпом выпил алую жидкость. — Да! — словно что-то вспомнив, воскликнул он. — Да, да, да, — он окинул меня пьяным взглядом. — Хотя. Нет.

Мне послышалось или Франс сейчас зарычал? Приятно, конечно, что такой забавный пьяный колобок считает меня красивой мадемуазелью, но он что настолько залил зенки, что не видит, кто перед ним?

Я задумалась, а ведь Леся рассказывала, что порой вот такие бабульки, как я, становятся героинями самых забавных историй, в которых и молодое тело обретают, и кучу проблем…