Марь Иванна и очень плохой дракон. Поварская школа попаданки - Юна Рунова

class="p1">Взволновано вытащила руку из-под одеяла и посмотрела на неё. Так и есть! Рука-то совсем не моя! Потому и кожа мне упругой показалась, и спина не болела, пока на холоде в неудобной позе сидела! Мама дорогая! Я что же того! Из старушки в молодушку, только без пластики?

Франс тем временем не сводил с меня странного взгляда, как будто кого-то во мне узнал, но сообразив, что я его поймала за этим разглядыванием, нахмурился и отвернулся.

— Похоже, вы всё-таки воды нахлебались, раз выдумываете подобные глупости! — сухо сказал он и выжидающе посмотрел на товарища.

Пьер сообразивший, что от него жду действий, подбежал ко мне и смущённо посмотрел в глаза:

— Мадемуазель, я сейчас проверю ваше здоровье, — сказал он, слегка робея, и протянул ко мне руки.

Как интересно! Точно как наши шарлатаны-экстрасенсы! Они тоже руками водят обычно и всякую чушь потом рассказывают. Про заряженную воду и вовсе вспоминать стыдно: сама верила первое время и в банках под раковиной хранила.

Пьер явно шарлатаном не был: от его рук сначала пошло ощутимое приятное тепло, а потом и вовсе полился золотистый свет, который, касаясь меня, исчезал, словно впитываясь в губку. Ощущения были самые приятные, я окончательно согрелась, а головокружение от драконьего вина отступило, даже небольшие ранки на руках и мозоли на ногах прошли! Как бы молодо не было тело, его в последнее время похоже нещадно эксплуатировали на тяжёлой работе.

— Мадемуазель, вы полностью здоровы. Правда, истощены. Вам необходимо лучше питаться и беречь себя. Вы таскаете тяжести? — практически трезвым голосом спросил Пьер.

— Наверное, — отозвалась я неуверенно.

А что я могла сказать? Я без понятия, чем это тело занималось до меня.

— Вам стоит отказаться от этого занятия. Спина ваше слабое место, — поучительно сказал Пьер. — О! Да! Да, да, да! В вас есть магия! Правда, она в зародышевом виде, совсем слабая, — воодушевлённо воскликнул он и посмотрел на Франса. — Похоже, твой Дар пробудил источник.

Чего? Я что какая-то ведьма? Только этого не хватало! Не хватало превратиться в местную Бабу Ягу! Хотя, какая я теперь баба, скорее девушка Яга.

— Прекрасно. Только совершенно неинтересно, Пьер! Лучше попытайся вернуть ей память! Завтра вечером мы прибываем в Марьель! Не хочу, чтобы какая-то наглая девица ходила по улицам и всем рассказывала, что она любовница дракона! Представь, что будет, если она приедет в столицу? — возмутился Франс.

Я даже рот открыла от возмущения! Это я-то наглая девица? Это он-то дракон? Может дракон это какое-то звание номинальное или титул? По крайней мере, теперь мне ясно о каком драконе он без умолка твердил — о себе любимом!

— Очень сомнительная причина для гордости! Никому я подобное не скажу, можете не волноваться! Не в моих интересах портить репутацию такими заявлениями! — возмутилась я. — И вообще, может, прекратите меня оскорблять? Такая, не такая, наглая! Я вам очень благодарна за спасение, но хватит!

В каюте повисла гробовая тишина. Пьер опасливо отошёл от меня подальше и ловко плеснул себе драконьей бурды. Видимо, смотреть на то, что сейчас будет без допинга, было выше его сил.

Франс с обманчиво спокойным видом глядел на меня из-под длинных ресниц, но мне он напомнил закипающий чайник с гудком, который вот-вот рванёт. Одно время был у меня такой, как закипит, так орёт на всю квартиру благим матом. Чувствую, этот тоже сейчас заорёт.

— Если я услышу от вас ещё хотя бы слово, то приму ваше предложение прямо сейчас, но поверьте — вы будете этому не рады! Не превращайте меня в чудовище, мадемуазель! Лучше напрягите извилины и вспомните своё имя, наконец! — прорычал он и его глаза стали почти чёрными от ярости.

Ох, ты ж какой! Сколько эмоций сразу! Нет, будь я впечатлительной девятнадцатилетней девушкой, точно испугалась бы, но я — не она.

— Я бы с радостью произнесла вашу дурацкую клятву, если бы могла! — спокойно отозвалась я.

Бедняга Пьер испуганно смотрел, то на меня, то на своего друга, он явно переживал, чем всё закончиться:

— Франс, мне кажется, что мадемуазель совершенно не планирует использовать твою доброту во зло. Она, похоже, просто совершенно не понимает о чём идёт речь, — миролюбиво сказал он.

Франс посмотрел на приятеля, потом на меня, покачал головой, отчего серебристые волосы разметались по плечам. Ух, Леське бы понравился!

— Давайте клятву без имени. Она не так сильна, но откат всё равно будет, если вздумаете нарушить, — пристально глядя на меня, сказал он.

Быстро остыл, значит, умеет справляться с эмоциями. Ценю это в мужчинах, а то есть такие, что заведутся и ходят грозной тучей целый день.

— Не вздумаю. Какие-то слова особые? — спросила я.

— Просто пообещайте сохранить Дар в тайне, — уже окончательно успокоившись, ответил Франс.

И чего так на меня уставился? Руки свои огромные на широкой груди скрестил и смотрит неотрывно. Цветы на мне не растут! Ох, привыкну ли я, что тело у меня молодое и привлекательное, что я теперь хороша да соблазнительна для вот таких вот молодчиков?

В таком мире это ведь ещё и опасно! Узнать бы хоть, кто я такая, ведь по всему выходит, что тело не пустовало, меня дожидаясь, а очень даже жило своей жизнью с другой душой внутри и даже что-то предлагало вот этому вот дракону или кто он там!

— Клянусь, что никому и ни при каких обстоятельствах не расскажу про Драконий дар, полученный от Франса, — подняв руку как в американском суде, сказала я.

Франс тяжко вздохнул и закатил глаза или мне показалось?

— От барона Шантье! — поправил он меня.

— Простите, но вы не представились! — пробурчала я и послушно повторила клятву, сменив имя на титул и род. — А теперь я могу пойти спать? — устало поинтересовалась я.

Глаза слипались, и почему-то сосало под ложечкой, видимо хозяйка этого тела действительно плохо питалась, а это значит, что она бедна, да и пораненные руки и мозоли на ногах — от сытой жизни в достатке вряд ли у неё всё это было бы.

— Конечно, если помните где ваша кровать, — насмешливо ответил Франс он же барон Шантье.

Да уж. Мне приходилось изучать не только саму кухню, но и её историю, а история кухни всегда тесно связана с историей народа. Из этой самой истории я