Развод. Осколки идеальной жизни - Лея Вестова

из размышлений. Марина зашла в туалетную комнату, элегантная в своем темно-синем костюме от Шанель, с идеальной стрижкой боб и этими фирменными перламутровыми серьгами, которые она носила с университетских времен. — Олег начинает нервничать. Спрашивал, не заболела ли ты.

Наши взгляды встретились в зеркале, и я на мгновение испугалась, что она прочтет всю правду в моих глазах — боль, страх, унижение.

— Мигрень, — соврала я с виноватой улыбкой, прикладывая прохладные пальцы к виску. — Нахлынуло внезапно, но уже прошла. Выпила лекарство.

Марина критически осмотрела меня с ног до головы, задержав взгляд на моем лице. В её глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство. Или подозрение?

— У тебя все в порядке? Последнее время ты какая-то… отстраненная. На благотворительном вечере в прошлом месяце ты почти не разговаривала со мной.

— Все отлично, — моя улыбка стала шире, натянутая, как струна. Кожа на щеках напряглась, казалось, ещё немного, и она треснет, обнажив всю правду. — Просто устала. Саша сейчас такой активный. Футбол, музыкальная школа, ещё эти дополнительные занятия английским…

— А почему не наймете еще одну няню? — спросила Марина, разгладив невидимые складки на своем наряде. — С деньгами Олега можно позволить себе целый штат — гувернантку, водителя, повара. Ты бы могла вернуться к работе, если хочешь. Или просто отдыхать. Сергей говорит, у Олега дела идут просто отлично после того проекта с французами.

«С деньгами Олега». Не наши деньги. Его. Когда-то меня это не задевало. Потом стало неприятно, но я молчала, не желая выглядеть меркантильной. Теперь эти слова вызывали глухое раздражение — в них была заключена вся правда нашего брака. Олег был успешен. Я была приложением к его успеху.

— Мне нравится самой заниматься Сашей, — ответила я, доставая блеск для губ. Руки слегка дрожали, и я сжала тюбик сильнее, чем нужно. — К тому же я не хочу, чтобы чужие люди воспитывали моего ребенка.

Я видела, как при этих словах тускнеет её взгляд, словно кто-то приглушил свет в её глазах, а морщинка пролегла между аккуратно выщипанными бровями. Марина отчаянно хотела детей, и я знала, что они с Сергеем перепробовали все — от дорогостоящих клиник до народных целителей. Два года назад у неё случился выкидыш на пятом месяце. Она не говорила об этом, но я слышала, как она плакала в ванной на новогоднем приёме, а когда вышла — улыбалась как ни в чём не бывало.

— Ты счастливица, — сказала она тихо, и в её голосе смешались искренняя теплота и едва уловимая зависть. — Прекрасный муж, чудесный сын. Всё, о чём можно мечтать.

Я просто кивнула, не доверяя своему голосу, который мог в любой момент сорваться на рыдание или истерический смех. Горькая ирония ситуации душила меня. Еще неделю назад я бы согласилась с ней, даже, возможно, почувствовала бы мимолетный укол вины за своё «идеальное» счастье. Сейчас каждое слово казалось издевкой, жестокой насмешкой судьбы. Прекрасный муж, который шепчет ласковые слова другой женщине. Счастливая семья, существующая лишь в моём воображении.

Дверь снова открылась, впуская новую посетительницу — девушку в золотистом платье, которую я заметила ранее.

— Нам пора возвращаться, — я поспешно поправила волосы, избегая взгляда Марины. — Мужчины будут беспокоиться.

— Конечно, — согласилась она, но её глаза говорили: «Этот разговор не закончен».

Мы вернулись к столу, где Олег воодушевленно рассказывал Сергею о новом проекте — строительстве элитного жилого комплекса на набережной. Его глаза блестели тем особым блеском, который появлялся, только когда он говорил о работе. Красивое лицо было оживлено, руки двигались выразительно, подчеркивая каждое слово. Таким я полюбила его — увлеченным, страстным, полным энергии. Таким он, должно быть, был и с ней, с Дарьей.

— Мы планируем закончить нулевой цикл уже к концу года, — говорил он, жестикулируя вилкой с наколотым кусочком стейка. — А там уже можно привлекать новых инвесторов.

Увидев меня, он прервался на полуслове и озабоченно нахмурил брови:

— Ты в порядке, дорогая? — его рука легла на мою ладонь, теплая и уверенная, с золотым ободком обручального кольца, который сейчас казался тяжелее, чем когда-либо. — Выглядишь бледной. Марина, она что-то рассказала тебе о своём самочувствии?

В его голосе звучала искренняя забота, настолько убедительная, что я сама почти поверила в неё. Сколько других искусных ролей он играл? Любящий отец, верный муж, преданный друг… И кто из них был настоящим Олегом?

— Всё хорошо, — я улыбнулась той идеальной улыбкой, которую оттачивала перед зеркалом, и сжала его руку, ощущая знакомую шероховатость мозоли на его большом пальце — след от теннисной ракетки. — Просто немного болит голова. Не стоит беспокоиться.

Его глаза — такие же карие, как у Саши — внимательно изучали моё лицо, и на мгновение мне показалось, что я вижу в них настоящее беспокойство. Может быть, где-то глубоко внутри этого человека, превратившего нашу жизнь в, тщательно срежиссированное шоу, ещё оставалось что-то от того Олега, которого я любила? Или это была лишь очередная маска, столь идеально подогнанная, что даже он сам верил в её подлинность?

— Я говорил тебе не пить красное вино, — покачал головой муж с той особой смесью заботы и снисходительности, которую я раньше находила очаровательной, даже трогательной. Сейчас каждый такой жест отзывался тупой болью где-то под рёбрами. — Оно всегда вызывает у тебя мигрень. Помнишь, как на годовщину свадьбы в Италии ты слегла после двух бокалов Бароло?

Это была ложь. Откровенная, безосновательная ложь, произнесённая с такой убежденностью, что любой посторонний поверил бы ей безоговорочно. Красное вино никогда не вызывало у меня головной боли. В Италии я чувствовала себя прекрасно, пока не обнаружила в его телефоне сообщения от некой Кристины, «коллеги по работе». Тогда я поверила его объяснениям. Была ли Кристина предшественницей Дарьи? Или цепочка измен тянулась ещё дальше, в прошлое, о котором я ничего не знала?

Но Олег любил создавать такие маленькие мифы обо мне, которые позволяли ему выглядеть заботливым мужем, знающим свою жену лучше, чем она сама. «Алиса не любит морепродукты», «Алиса плохо переносит жару», «Алиса предпочитает тихий отдых» — большинство из этих утверждений не соответствовали действительности, но со временем я перестала их опровергать. Проще было соответствовать образу, который он для меня создал, чем отстаивать собственную идентичность.

— Ты прав, — я сделала виноватое лицо, опуская глаза, чтобы скрыть вспыхнувший в них гнев. — В следующий раз буду осторожнее.

Олег удовлетворенно кивнул и подозвал официанта:

— Принесите моей жене стакан минеральной воды, пожалуйста. Без газа, комнатной температуры.

Я чуть не рассмеялась. Я всегда предпочитала газированную воду со льдом, но после нескольких лет брака перестала поправлять