Смирение - Хлоя Уолш

class="p">Я сморщила нос от отвращения. — И получить от тебя жалкую зарплату за то, что ничего не делаю? — Я с отвращением покачала головой. — Это не я. Я сама себе женщина.

— Тогда помоги мне тренироваться. Береги мои деньги. Трать мои деньги. Черт, Торн, мне все равно…

— Извини, Ноа Мессина. Я квалифицированная, не говоря уже о том, что опытный инструктор по спортзалу.

Отстранившись от его тела, я повернулась боком и уставилась на его профиль. — Я далеко не китайская кукла. Не будь таким сексистом.

— Ради всего святого, — проворчал Ноа, проводя рукой по своим волосам, прежде чем снова заявить о своих правах и поцеловать меня в костяшки пальцев. — Я гнался за тобой через полмира, чтобы ты меня достала?

— Ты, конечно, гнался.

— Ну, мой этап тура официально начнется только через две недели. — Ухмыльнувшись, он добавил: — Давай просто оставим все волнения до тех пор и насладимся этим временем вместе.

— А как насчет тренировок? Мужчины не выглядят как Ноа, если не потеют каждый день в спортзале. — Разве у тебя нет какого-то режима, которого ты должен придерживаться?

— Это неважно, — грубо ответил он. — Я хочу провести время наедине с тобой. Все остальное может подождать.

Вздохнув от удовольствия, я повернулась и бесстыдно уставилась на него, полностью наслаждаясь электрическим ощущением, пронизывающим мое тело от физического контакта, когда грубая, мозолистая рука Ноа накрывает мою.

— Знаешь, я не думаю, что когда-либо была в лимузине. — Пошевелив бровями, я ухмыльнулась. — Сильно шикарный?

Ноа рассмеялся. — Ты думаешь, я шикарный? — Покачав головой в изумлении, он сказал: — Я привык, что меня перевозят в тюремном фургоне в цепях, Торн. Я, пожалуй, самый далекий от шикарного, какой только можно себе представить.

— Кстати, о тюремных фургонах. — Я лениво чертила круги на бедре Ноа пальцем. — Сколько времени Лаки провел в тюрьме?

С тех пор, как Ноа и Лаки рассказали мне, что они сидели в одной камере, мне стало любопытно. Я хотела спросить, но не хотела поднимать эту тему при Лаки.

Ноа поерзал на своем месте. — Одиннадцать лет.

Моя челюсть отвисла, и он быстро захлопнул ее пальцем.

— Лаки — один из хороших, — сказал он мне с понимающей ухмылкой. — Он вляпался, когда был еще совсем ребенком. Этот парень давно заплатил по счетам.

— Что он сделал? — спросила я, удивляясь, как человек, отсидевший одиннадцать лет в тюрьме, может быть одним из хороших парней. Придвинувшись ближе к Ноа, я положила голову ему на плечо. — Вы, ребята, никогда не говорите об этом. Это плохо?

— Непредумышленное убийство.

Лаки убил человека? — Как мило, — пробормотала я с отвращением.

Я общалась с некоторыми колоритными персонажами, это точно.

— Детка, сдержи свой суд, — упрекнул Ноа, приподняв мой подбородок пальцем. — Ты не знаешь его причин.

— В наши дни есть достаточно веская причина, чтобы оправдать убийство человека? — Я с отвращением сморщила нос. — Я в этом очень сомневаюсь.

— Когда мужчина насилует и убивает твою девушку, тогда да, — прорычал Ноа, поворачивая лицо, чтобы многозначительно посмотреть на меня. — Я бы сказал, абсолютно-чертовски-лютно, это достаточно веская причина, чтобы лишить его жизни.

— О. — Мои щеки вспыхнули от стыда и смущения. — Я этого не знала.

— Все не всегда так, как кажется со стороны, Тиган, — тихо ответил Ноа, и вот так атмосфера вокруг нас изменилась. Она потемнела. — Не все черное и белое.

— Как его настоящее имя? — спросила я, пытаясь увести разговор от дерьмового шторма, в который он катился.

— Кого?

— Лаки?

Вопрос, казалось, сбил Ноа с толку, и его брови нахмурились в замешательстве. — Я не знаю, — задумчиво ответил он. — Никогда не спрашивал.

— Ты делил с ним камеру полдесятилетия и ни разу не подумал спросить его настоящее имя?

— Ты виделась с этим парнем, — парировал он. — Почему ты не спросила его, Джессика Флетчер?

— Потому что... он твой Лаки. — Я неловко поерзала на сиденье. — И, честно говоря, этот парень производит впечатление закрытой книги.

Лаки казался достаточно дружелюбным.

Он улыбался всякий раз, когда наши пути пересекались, но у меня было чувство, что он держался особняком.

Один взгляд на этого человека, и стало очевидно, что он не из тех людей, из которых можно выудить информацию.

Пожав плечами, Ноа смущенно улыбнулся. — Ну, я знаю, что его фамилия Касарацци.

Я нахмурилась. — Ты понимаешь, что это будет меня раздражать, пока я не узнаю?

Вытащив телефон из кармана брюк, Ноа провел по экрану, прежде чем поднести его к уху.

— Эй, мужик, — сказал он через мгновение, не отрывая глаз от дороги. — Какое твое настоящее имя? — он замолчал и сказал: — Круто, — прежде чем повесить трубку и положить телефон обратно в карман.

— Хантер.

— Хантер. — Я задумалась на мгновение, прежде чем согласно кивнула. Это его устраивало. — Не могу поверить, что ты никогда не говорил мне, что вы с Лаки были сокамерниками.

— Когда я должен был тебе рассказать, Торн? — Ноа повернулся ко мне лицом. Его тон был тихим, но смысл его слов задел. — Во время одного из наших многочисленных телефонных звонков или тюремных визитов за последние семь лет?

Я вздрогнула, словно он ударил меня по лицу. — Ты когда-нибудь с этим справишься?

— Я справился. — Его тон был резким и напряженным.

Он не справился.

Он притворялся, что справился, и, конечно, Ноа мог быть довольно хорошим лжецом, но он не мог обмануть меня.

Это все еще было между нами, боль и предательство, зарытые глубоко внутри – как слон в комнате или тикающая бомба замедленного действия, которая только и ждет, чтобы взорваться…

— Конечно, справился, — проворчала я, решив отказаться от этого спора.

Это было бессмысленно.

Никто из нас не собирался выигрывать, и у меня не было сил, чтобы снова с ним спорить. Я также знала, что была неправа с ним на стольких уровнях, что не была уверена, сможем ли мы когда-нибудь это забыть.

… Я запомнил каждый дюйм тебя. Я чертовски любил тебя, даже когда ненавидел больше всего, – хрипло проревел он. — Ты разрушила мое доверие,