Эти тоскующие сердца - Темпест Рейн

Она не могла мыслить из-за того, как ее тело реагировало на его, каждое место их прикосновения казалось заряженным. Как статический воздух за миг до удара молнии.

— Всего лишь пара влюбленных дураков, — ответил другой гвардеец. — Давайте, парни, оставим их. Он, наверное, уже вернулся, в любом случае.

Слова ничего не значили для Элин. Она была потеряна. Она хотела остаться здесь навсегда.

Это было намного лучше, чем кайф от вина. Намного лучше всего, что она чувствовала раньше.

Правильно. Это было так правильно. Быть в объятиях Тала. Как будто вся ее жизнь вела к этому моменту. Этому поцелую. С ним.

Его поцелуй замедлился, язык в последний раз скользнул по ее, прежде чем он оторвал свой рот от ее. В тишине, растянувшейся между ними, он прижался лбом к ее и закрыл глаза. Ее собственные прерывистые вдохи и грохочущее сердце перекрывали все остальные звуки.

Через минуту он посмотрел через плечо. Ее взгляд последовал за ним, но гвардейцев не было. И тумана тоже не было. Он усмехнулся и скользнул ею вниз, снова поставив на ноги. Элин оперлась о дверь, чтобы устоять.

Святые гребаные Богини.

Она прижала руку к груди, умоляя сердце замедлиться, затем поняла, что все еще держит его пиджак — и корону — в другой руке.

— Вот, — выдохнула она, возвращая их.

Теперь, когда между ними снова было пространство, до нее наконец дошло, что она только что поцеловала Талиесина, Наследного Принца Ночи. Что она прижала свою едва прикрытую киску к его твердому члену.

И она наслаждалась этим настолько полно, что ее трусики промокли от улик. Его усмешка говорила, что он тоже учуял, как сильно на нее повлиял.

Талиесин провел ее обратно через город, и когда они приблизились к двору, где проводилось празднование солнцестояния, он поднял ее руку и поцеловал костяшки. Затем он подмигнул и развернулся, исчезая в толпе фейри, как будто его никогда и не было.

Элин обошла сборище, направляясь обратно во дворец. В свою комнату.

Трепет от того, что случилось, все еще пульсировал в ней, и когда она закрыла за собой дверь, она не могла не коснуться своих губ. Там, где были его. Затем ее руки скользнули по ее телу, и когда они коснулись ее ноющих сосков, она застонала.

Она была так возбуждена. Если она не сбросит напряжение, она взорвется.

Элин вышла из платья, позволив ему растечься по полу. Она закрыла глаза, представляя, что это его руки скользят между ее влажными складками. Проникают внутрь. Заполняют ее.

И когда она доставила себе удовольствие, которое он начал, Элин вскрикнула, закусив губу, чтобы имя Тала не вылетело в ночь.

На следующий день Элин очень старалась не думать о том, что произошло прошлой ночью. Или с кем. Или как, когда она залезла в постель, удовлетворенная и божественно пульсирующая, она нашла на своей кровати прекрасное платье в пол серебряного цвета, которое выглядело и ощущалось как лунный свет — и записку, где было сказано: «Надень это в следующий раз, xT». Она поспешно спрятала его, боясь, что кто-то подумает, будто она его украла.

Но когда ее отправили убирать апартаменты Принца и разжигать его камины — маленькое чудо само по себе, так как ее никогда не пускали в королевское крыло — все вернулось обратно.

Жар вспыхнул на ее груди и шее. Она закашлялась и поправила воротник униформы. Но она не могла выкинуть из головы ощущение его тела, прижатого к ее.

Единственное, что поддерживало ее, — это мысль о возможности вынюхать информацию, которую просила Матриарх. Она знала, что Принц держит кабинет в своих апартаментах. Неужели у него нет записанных планов армии. Он ведь их лидер, в конце концов.

Когда она наконец добралась до большой картины маслом, изображающей трех сестер Богинь Судьбы, Элин поняла, что она в нужном месте.

Она вежливо постучала, не ожидая ответа, так как главный распорядитель сказал, что его не будет. Но она едва оторвала костяшки от темного дерева, как дверь открылась.

У Элин пересохло во рту.

Талиесин прислонился к открытой двери, одетый только в пару пыльных черных сапог и кожаные штаны. Его живот перекатывался мышцами, пот блестел на редкой линии темных волос, разделяющих его пресс.

— Ну, — протянул он, — вот так сюрприз, Птичка.

Элин оторвала взгляд от его живота. Он усмехнулся, глядя на нее сверху вниз, клык вдавливался в губу.

Она открыла рот, чтобы заговорить, но ничего не вышло. Вместо этого она просто подняла медное ведро с принадлежностями.

Элин думала, что ей было жарко, вспоминая прошлую ночь, но это было ничто по сравнению со сладким огнем, лизавшим ее сейчас. Он свернулся глубоко внутри нее. Она подавила его, прежде чем сделать что-то по-настоящему глупое.

Он отступил, приглашая ее войти. Ее пальцы сжались вокруг ручки ведра.

Она проскользнула мимо него в большую гостиную. Несколько других дверей вели из комнаты, и ее брови взлетели, когда она оглядела уютное обжитое пространство. Носок ее туфли зацепился за край индигового ковра, и она взмахнула руками, сердце забилось от ужаса. Но Тал поймал ее за локоть, удерживая.

Он шагнул к ней лицом. Она посмотрела вверх, втянув воздух от того, как близко он был. От его запаха. Это был весь полуночный снег, зимняя мята и мужской пот. Этот завиток огня снова пульсировал сквозь нее.

— Я… Э-э…

— Уже влюбляешься в меня, да? — Его глаза сморщились, и он лизнул свой клык. — Я знал, что тебе понравился тот поцелуй.

Святые ебаные Богини Судьбы. Ей нужно было убраться от него. Пока она не воспламенилась на месте.

— Мне не понравилось, — сказала она, поднимая подбородок, ненавидя, как голос напрягся от этой лжи. — И тебе нужно прекратить со мной разговаривать. У меня есть работа. Разговоры с тобой втянут меня в неприятности.

Он усмехнулся.

— Не о чем беспокоиться. Здесь только мы, и я разговариваю с тобой. Ты не откажешь мне в удовольствии от твоего порочного язычка, правда? — Он не дал ей времени ответить, прежде чем наклонился, его прохладное дыхание веяло над ее пересохшими губами. — Что бы ты сделала, если бы я поцеловал тебя снова, Птичка?

Она, вероятно, стала бы живым получеловеческим костром. Как есть, она не могла удержаться от того, чтобы не наклониться к нему. Как