Пышка. Большая ошибка - Ольга Ивановна Коротаева

жара, что я едва не выронила золотой клатч. «Муж» посмотрел мне прямо в глаза, и в глубине тёмных зрачков я увидела… что-то похожее на ироничное одобрение. — Ты сделала верный выбор. Идём. Время не ждёт.

Он снова взял меня под руку и повёл к выходу с такой уверенностью, будто это он здесь главный архитектор вселенной. За нашей спиной послышался разочарованный вой Сидорова и приглушённый, злой мат Лёши. Но мне было всё равно. Моя месть удалась на сто процентов. Или даже на сто десять.

Мы вышли в весеннюю слякоть Саратова. У входа стоял Егор, водитель (по крайней мере, так его назвал Макс — в паспорте, который я подмахнула не глядя, кажется, было написано «Максимилиан Романовский», что звучало так же реально, как «Маркиз Карабас»). Егор уже открывал дверь автомобиля. И это была не моя скромная, кредитная корейская кобылка. Это был представительский «Мерседес» S-класса, чёрный и блестящий, как кусок антрацита.

Я вдруг осознала, во что ввязалась. Истерика закончилась, ярость утихла, и в голову начал стучаться здравый смысл. Или то, что от него осталось.

— Подождите… — я попыталась остановиться. Бандалетки под платьем сползли уже до колен, и я рисковала сейчас превратиться в пингвина в белом пальто. — Макс… Маркиз… я не знаю, как вас… Я не могу. Я на своей машине. У меня кроссовер. У меня… у меня кредит за него три миллиона! Или четыре…

Макс даже не обернулся. Просто сжал мой локоть чуть сильнее, направляя к открытой двери.

— О твоём кредите позаботятся. И о машине тоже. У Егора есть инструкции.

— Но Кристина! — я вспомнила про подругу, которая сейчас, вероятно, в истерике звонит моей маме. — Крис! Она в отеле! Я должна… я обещала…

— Кристине сегодня вечером принесут билет на самолёт до Москвы, — отрезал он, заталкивая меня на заднее сиденье. Салон пах дорогим сандалом, кожей и абсолютной властью. Макс сел рядом, и пространство мигом сузилось. Его близость была ощутимой, тяжёлой, как этот чёртов корсет. — Егор всё организует.

— Но… но зачем всё это? — я наконец осмелилась посмотреть на него. — Макс, это же ошибка. Вы же… Вы же не моего круга! В вашем чертовски дорогом «Бриони»! У вас Дубай через полтора часа! У вас… К чёрту! Вы женились на другой! Это… это безумие! Это первоапрельская шутка, которая зашла слишком далеко!

Он медленно повернул голову ко мне. В лучах солнца, пробивавшихся через тонированное стекло, его лицо казалось высеченным из камня. Бровь взлетела вверх.

— Во-первых, я Максимилиан, — спокойно поправил он. — А во-вторых, ты — идеальный вариант. Справка о командировке только на одного — это чтобы избежать волокиты. Там, в Дубае, нас ждут моя мама и дочь. Им нужна… э-э-э… легенда. А тебе — месть и деньги. Мы просто заключили взаимовыгодную сделку.

— Командировка? Дочь? Мама? — я оторопела.

Пароход на Волге, казалось, прогудел прямо мне в ухо: «Света Бажова, ты законченная романтическая дурочка, и твой сценарий на миллион только что стал ещё абсурднее».

Я посмотрела на свои «лабутены», потом на его «Бриони». И почему-то, глядя на этот контраст, я вдруг поняла: я хочу досмотреть этот турецкий сериал до конца. Или хотя бы до Дубая. За дверью послышался разочарованный стон Сидорова. Лайков сегодня не будет. Будет что-то совсем другое. Невообразимое. Неправильное… Но почему я абсолютно, по-дурацки счастлива?

Глава 4. «Вдова Клико» и другие методы выживания в стратосфере

Наблюдение Светы № 6: Если мужчина сажает вас в частный самолёт, где кресла дороже, чем вся ваша жизнь, у вас есть два варианта. Первый: пасть ниц и изображать ветошь. Второй: вести себя так, будто вы каждый вторник летаете в Дубай за хлебом.

Салон бизнес-джета встретил меня тишиной, которая бывает только в очень дорогих местах. Никаких тебе воплей младенцев, запаха лапши быстрого приготовления и соседа, чей локоть стабильно отвоёвывает твою территорию. Здесь всё было… стерильно-роскошным. Бежевая кожа, полированное дерево и стюард с таким лицом, будто он только что окончил Оксфорд, но решил, что разливать «Вдову Клико» — его истинное призвание.

Максимилиан — боже, это имя всё ещё звучит как название немецкого линкора — опустился в кресло напротив. Он уже успел скинуть пиджак своего «Бриони», оставшись в белоснежной рубашке с закатанными рукавами. Предплечья у него были… ну, скажем так, зрелище не для слабонервных дам. Фактурные мышцы, смуглая кожа, выступающие вены…

Если он решит меня придушить, я даже пикнуть не успею. Хотя, судя по его ледяному взгляду, Макс предпочитает убивать презрением.

— Устраивайся, — бросил он, даже не глядя на меня, и уткнулся в планшет. — Лететь пять часов. Можешь поспать, если твоя совесть позволит дрыхнуть после того, как ты сорвала мне международный контракт своим эпичным появлением в ЗАГСе.

Я осторожно опустила свой стокилограммовый триумф в кресло (оно жалобно не скрипнуло, спасибо инженерам за запас прочности) и выставила вперёд подбородок.

— Во-первых, позвольте представиться. Я Светлана Бажова. И я вам ничего не срывала. Вы сами меня схватили, — я подчеркнула это жестом, который должен был символизировать независимость, но больше походил на попытку отогнать назойливую муху. — Я просто проходила мимо. В белом пальто. Красивая и глубоко несчастная из-за одного придурка Сидорова. Вы сами решили, что я — ваш счастливый билет. Кстати, почему?

Макс медленно поднял глаза. Знаете этот взгляд? Так учёный смотрит на очень интересный, но безнадёжный случай.

— Потому что ты… — он на секунду замолчал, окинув меня коротким, оценивающим взглядом, от которого у меня по спине пробежали мурашки (не те, что от ужаса, а те, что заставляют проверять, не размазалась ли помада). — Ты выглядишь как человек, который не станет лить слёзы из-за сломанного ногтя. Плюс мне нужно было что-то… серьёзное. Чтобы мама сразу поняла: я остепенился.

— «Серьёзное»? — я прищурилась. — Это вы сейчас так тонко намекнули на мой размер или на мой масштаб личности? Потому что если на размер, то учтите: я — женщина весомая во всех смыслах. И у меня, между прочим, отпуск. Первый за пять лет. Я планировала провести его в Саратове, дегустируя местные напитки и жалость к себе, а не работая «легендой» для вашей матушки.

Макс хмыкнул. Это был не смех, а скорее звук треснувшего льда.

— Отпуск в Саратове? Какая захватывающая перспектива. Считай, что я спас тебя от гастроэнтерита и экзистенциального кризиса.

— Спас? — я подалась вперёд, игнорируя протестующий стон корсета. — Послушайте, мистер «Бриони», я — независимая женщина. У меня ипотека, кредит на машину и золотая карта лояльности в кофейне