Чудик. Такая странная любовь - Катерина Пелевина

И я не влюблена в него, нет. Мне повезло, что и он в меня тоже. Я бы никогда не смогла строить отношения с таким человеком. Да и вообще строить отношения — не моё. Я дольше пяти минут в чужом обществе не могу находиться. Но за информацию и помощь моей соседке он начал платить огромные деньги, которых мне хватает на то, чтобы и гасить очередные платежи, и откладывать на потом… Это реально стало счастливым золотым билетом.

Однако один долг у меня всё же остаётся… Тот, который уже был передан. И сумма там была просто огромная. Космическая, блин. Такая, которую не выплатить разом. Что-то я конечно начала вносить, однако, звонки этих ублюдков не прекращаются. Сначала они были цивильными, потом стали всё грубее и хамоватее…

А потом… И вовсе стали угрожать, что сделают со мной такое, что я пожалею о том, что родилась на этот свет… С сопутствующими уточнениями…

Мне снились кошмары. В одиночестве я много плакала. Но потом снова и снова мазала под глазами кремом, чтобы никто не видел мешков и синяков. Ведь так можно было потерять аудиторию. Здравствуй, ОКР…

Со временем на каждый звонок я стала отвечать той же грубостью. Посылать их и издеваться. И даже угрожать в ответ, говоря, что мой отец майор ФСБ и, если они не перестанут звонить, он вынет им кишки из жопы. Иногда это работало… Иногда нет.

А потом вдруг я увидела этого странного солнечного мальчика, и у меня внутри всё зажгло. Только от осознания, что я такой, как он, уже никогда не буду. Он всем улыбался, пытался со всеми говорить и здороваться. А мне хотелось вылить на него канистру бензина и поджечь. Я вообще не понимала, как можно быть настолько добродушным и чудаковатым.

И пока я наблюдала за ним со стороны, всё было нормально, а потом это его…

«Привет. Я — Даня… А ты…» сломало меня окончательно.

Я поняла, что вопреки моему нежеланию впускать кого-то в своё личное пространство, мне захотелось назвать ему своё имя. Впервые захотелось за два с лишним года… Только я категорично игнорировала любые сигналы сердца.

Рыжий, веснушчатый, несуразный и странный… Вот что я могу сказать о нём. И когда он проходит мимо, у меня зудит под кожей. Я бы посоветовала ему держаться подальше от меня во избежание какого-нибудь опасного взрыва…

Только он ещё и подглядывает за мной… Что ужасно конечно же бесит.

Врач, после моего марафона с расчёской, подобрал мне нужные препараты, и сейчас мне гораздо легче. Хотя бы ночной сон возобновился, потому что было совсем невмоготу… Порой мы говорим с Арсением. Он вызывает у меня странные эмоции. Что-то похожее на меня саму, но всё равно далёкое.

Всё-таки хорошо, что он так помешался на этой девочке… Потому что едва я увидела их с чудиком, что-то пошло не так. Я буквально её возненавидела. За то, что она могла общаться с ним. А я нет. За то, что она спокойно ко всем подходила… А меня воротило ото всех… Я тоже хотела, как она, только не могла. Я всех только отталкивала…

Менялась местами с Арсением ночью, чтобы он мог с ней контактировать. Сама проходила мимо мужских комнат и могла минут десять стоять возле двери рыжика. Не знаю, почему. Просто стояла. Даже не заглядывала внутрь.

Удивлялась, как они столь намертво подружились с этой Авророй. Настолько, что, глядя на них, возникает чувство, что они вместе… Тогда и спросила у Громова…

— А ты не ревнуешь?

— К кому? К рыжему, что ли?

— Да…

— Нет.

— М-м-м… Почему?

— Потому что знаю, что ничего не будет. Вот и всё.

— Так уверен?

— Уверен, конечно. В ней на все сто уверен.

— Ясно…

— Ты нужна мне сегодня ночью. Просто помоги ей. Чтобы пришла в палату. Остальное я сам… Натолкай там вещей под её покрывало, чтобы если что выглядело, будто спит.

— Хорошо… Ещё что-то?

— Нет. Денег я тебе переведу.

— Ладно. И… Можно ещё попросить тебя?

— Что?

— Мне нужно больше. Примерно… В два раза.

— А мне что за это?

У меня аж внутри всё заскребло.

— Ладно, забей…

— Бля, Илона, — затормозил он меня на выходе. — Это шутка была. Я отправлю. Не вопрос. Бабки — мусор. Они не мои.

— Ага, — сказала я и ушла… А в душе гадили кошки… Мусор. Вот бы и мне так думать… Вот бы не знать цену этим уродливым бумажкам…

Потом я вернулась в комнату, а там…

Услышав, как эти двое хохочут и мило беседуют, заполыхало сердце. Хотелось обоих прибить. Просто одним ударом гильотины две головы с плеч. Ненавижу. А когда чудик открывает рот, так вообще хочется… Его… Уууух.

Поэтому я не выдерживаю и хлопаю дверью после нашего с ним конфликта. Поэтому…

Он даже плохого мне толком сказать ничего не может. Такой человек. И это ещё сильнее обескураживает. Давит на совесть. А я уже думала, что спрятала её далеко и надолго… Но, оказывается, нет…

До самого вечера я брожу то на улице, то по корпусу… Ничего не хочу. Даже есть. У меня проблемы с питанием. Я боюсь потолстеть. Поэтому ем очень мало. А там, как следствие, и с ЖКТ не очень. В общем я — рассадник болезней, судя по всему. Хотя и пытаюсь работать над телом, но порой ощущение, что скоро от моей фигуры такими темпами ничего не останется. Потому что база — не только спорт, но и сбалансированное питание. Обязательно.

Когда возвращаюсь вечером обратно в комнату, его, слава Богу, тут нет. Зато есть она… И то платье, что я оставила ей здесь перед обедом… Вот я и решаюсь ей рассказать о деньгах. Не знаю, нахрена. Просто думаю, что нужно обозначить, что я не претендую на её Арсения. Вообще никак… И хотелось бы, чтобы она поменьше общалась с чудиком. Но вряд ли это вообще возможно…

Ночью… Я провожаю её в изоляционную палату, которую он для неё подготовил. Не парень, а романтик просто. Охренеть. Мне бы такое кто сделал, я бы от счастья, наверное, обоссалась. А тут она, мне кажется, лукавит, когда зажимается от него. Видно же, что он ей нравится. Да и собственно…

Совет да любовь…

Закрываю дверь и ухожу… Только вместо того, что переться к себе в комнату, я опять чудом проскакиваю к мужским палатам и стою так, как дура… Под его дверью… Облокотившись на стену, как какой-то Хатико, блин…

Сердце