Чудик. Такая странная любовь - Катерина Пелевина

в грудной клетке будто издевается. Знаю, что он живёт в палате с тем дедушкой и ещё каким-то мужчиной. Интересно, он уже спит? Можно ведь одним глазком посмотреть, правда?

Я очень тихо передвигаюсь… И даже дверь бесшумно позволяет мне проникнуть внутрь палаты. Правда я встречаюсь в темноте комнаты с открытыми глазами того самого мужика и вздрагиваю. Лишь потом понимаю, что он, похоже, так и спит… Какой же жуткий тип. И как этот «смелый» чудик с ним уживается…

Тот старый дедушка храпит на всю комнату и присвистывает.

И под этот странный аккомпанемент я, словно тень усаживаюсь рядом и понимаю, что хрень какая-то… Вот отчего меня так тянет пообщаться, а? Из-за этого счастливого рыжего лица, пускающего слюни на подушку? Что в нём, блин, такого особенного?

Глаза у него, конечно, удивительно зелёные… И добрые. А ещё весёлые, блин… Господи. Ну куда тебя несёт, Илона?

Смотрю на бледную кожу, украшенную тысячью рыжих созвездий, и млею, как дурочка… Пока он вдруг не начинает шевелиться… И я тут же дёргаюсь, за секунды перемещаясь в угол палаты, который скрывается за тенью. Дышу на панике, потому что он открыл глаза и смотрит сюда…

Если увидит — я точно со стыда сгорю… Пусть лучше думает, что я к деде Вове пришла, блин… Что обожаю старикашек…

Стою как истукан и жду, наверное, минут пятнадцать точно, пока он снова заснёт…

А потом еле-еле выдыхаю и начинаю на цыпочках двигаться к двери, пока вдруг за моей спиной со стороны его кровати не звучит:

— Так и знал! Стоять!

Глава 4

Даниил Стахов

Честно, я просто прихуел, когда спалил её перед собой ночью. Как чувствовал... Будто какой-то сбой системы в организме. В момент переклинило ото сна. Но я замер и выжидал, словно на рыбалке ждал клёва...

И попалась, блядь, рыбка…

А сейчас она реально застывает у двери после моих слов, и видок такой, словно я поймал с поличным... Да и не словно, так и есть...

Спалилась, дурочка…

— Ты чё здесь делала? А? Подсматривала, что ли? — лыблюсь, как придурок, потирая сонное лицо. Весь, конечно, напряжённый… Не каждый же раз такую красотку у себя в гостях застаёшь. На секунду даже щиплю себе кожу, чтобы проверить — не снится ли… Но нет, зараза, больно…

— Я хотела тебя задушить во сне, — отвечает она, заставив меня проглотить язык. — Но передумала...

— А что так?

— Сидеть ещё потом из-за тебя, — выдаёт с гонором.

— Ну а я бы из-за тебя сел, думаю... Хотяяя... Нас бы не посадили, у нас справки есть... Что-то ты темнишь, Илоночка...

— И ничего я не темню. Не лезь ко мне! — огрызается в ответ снова.

— Так это ты пришла! Так и признайся, что смотрела на мой член, пока я спал... — отвечаю, потянувшись и ржу... Не ожидаю даже, но следом секунды через две на моё лицо ложится подушка и она начинает меня душить. Благо я сильнее её. Хотя мы оба в принципе худые. Кое-как удаётся её отпихнуть.

— Ты дура, да?! — обхватываю за запястья. У меня в момент дыхалку перекрыло и зарылось чувство, будто я снова задыхаюсь там... В том самом доме... Сука, блин... Дышу на разрыв и вижу её напуганные глаза. Она вообще соображает чё делает или нет?

— Отпусти! — резко отдёргивает свои руки, а я наслаждаюсь кислородом. — Больше никогда меня не касайся!

— Да больно надо тебя касаться, королева инсты! Иди давай, ещё не все видели твою жопу!

— Ах ты сволочь!

Вот тут я, наверное, перегнул, и мне хорошенько прилетает от неё по башке, и пока мы дерёмся, завалившись на кровать и вертясь на ней, словно в адронном коллайдере, деда Вова только усиливает храп. Я ещё, блядь, в трусах. А она в пижаме... Ну и там как бы... Реакции незамедлительны и беспощадны. Стояк просто каменный, и она тут же реагирует.

— Извращенец, блин! — отпихивает меня от себя.

— Это ты приходишь в мужскую палату поздней ночью, сама извращенка!

— Нет, ты!

— Нет, ты!

Так и спорим, как два дебила... Но она уже встала и отошла, видите ли ей мой хер не понравится. Ну, извините, блин, что не импотент! Здоровые реакции тела никуда не денешь… Да и она, блин, выглядит далеко не как монашка, чтобы я сдерживался. Отрастила, блядь, выпуклости повсюду… Как на такую на возбудиться?!

Неожиданно слышим шаги... И она смотрит на меня ошарашенными глазами в трёх секундах оттого, чтобы спалиться.

— Живо, сюда! — чуть откинув одеяло в сторону, зазываю к себе, и она прыгает ко мне до того, как в комнату заходит охранник, проверяя палату. Чувствую, как её дыхание обжигает мне солнечное сплетение. Как её волосы щекочут грудную клетку. А ещё как ледяные ладони касаются живота. И у меня внутри всё кипит, если честно. Кровь дурит, как самый жуткий аттракцион на котором я был. Гормоны в ней охеревают на виражах. Пиздец приятно. Но и очень странно, конечно же... До боли… Боли в моём несчастном нетронутом члене…

Охранник уходит, а я всё лежу, не шевелясь. Зато чувствую, как он шевелится внизу. Ищет пространство, которого в этих неудобных тесных трусах просто нет. Спасибо, мама, что купила мне такие смирительные труселя! Иначе я бы вряд ли сдержался, конечно…

Чуть копошась, она отодвигает одеяло и шепчет.

— Ну что там? Он ушёл?

Я молчу, и она притихает, словно вновь испугавшись. А спустя несколько минут снова шепчет.

— Эээй... Чудик...

Улыбаюсь, и она, увидев усмешку, тут же психованно отбрасывает одеяло в сторону.

— Ах ты гад такой! Он давно уже ушёл!

— А я и не обещал быть твоим сигнальным оповещением! — выпаливаю в ответ. А-то нашла, блядь, идиота. Мне всё это по кафу вообще-то… Я бы об неё ещё потёрся немного… Пахом… — И кроме того, мне понравилось… Почаще так приходи…

— Ага, размечтался!

Девчонка тут же отряхивается и идёт к двери, а я морщусь.

— Э, слышь! — обращаюсь к ней. — Ты вкусно пахнешь...

Улыбаюсь, а она фыркает перед тем, как исчезнуть окончательно... Но запах её остается... А ещё, к сожалению, остается мой стояк... И нихера теперь с этим не поделаешь, потому дрочить под храп деды Вовы кажется мне тем ещё унижением, так что я, пожалуй, воздержусь, нафиг...

И тем не менее...

То, как она лежала рядом, теперь сидит в воспоминаниях. Пиздец я, кажется, приплыл... Теперь осталось научиться жутко смотреть, как Громов, и ходить за ней по пятам, будто отмороженный