Дикие края - Линетт Нони

не касается Зандера, хотя и он — веская причина не ехать, — я всё равно хочу мягко вернуть её на землю. Но, глядя на подругу и на свет, который она излучает, у меня не поворачивается язык напоминать ей о причинах, по которым она не сможет поехать, даже если чудом выиграет.

Вместо этого я покорно заполняю онлайн-форму, вбивая свои данные и ставя мысленную галочку отписаться от всего спама, который позже хлынет в мой почтовый ящик.

Следующие несколько часов я, зевая, создаю липовые аккаунты, заполняя форму снова и снова, пока ни у Эмбер, ни у меня не остается сил держать глаза открытыми.

Когда на горизонте забрезжил рассвет, я ползу обратно в свою спальню. Энергии хватает лишь на то, чтобы закрыть окно, прежде чем я рухну в постель и провалюсь в сон. Моя последняя мысль — надежда на то, что когда я проснусь, вся эта ночь окажется сном. Сном, о котором мне никогда больше не придется вспоминать.

Глава 3

Зандер

— Ты с ума сошел?

Я морщусь и закрываю уши руками, но это почти не помогает: я всё равно отчетливо слышу каждое слово, которое Саммер Уэст, моя коллега по «Потерянным наследникам», выкрикивает в динамик.

— Четыре дня наедине с фанатом в какой-то глуши? Ты точно сумасшедший! — заявляет она. По шуму ветра на заднем плане я понимаю, что она сейчас на Мальдивах. Я на мгновение задумываюсь, как бы уговорить её вернуться к отдыху, но тут же понимаю, что любые попытки тщетны. — Это же может быть психопат! Скорее всего, это и есть психопат!

— Хок тоже будет там, — вставляю я, хотя внутренне согласен с ней и уже в миллионный раз задаюсь вопросом, зачем я вообще ввязался в этот пиар-фарс. — И его съемочная группа.

— Не каждую секунду, — спорит Саммер, и за её ярым тоном не скрыть искреннего беспокойства. — Его команда будет рядом только для экстренной поддержки. А значит, большую часть времени там будешь ты, он и какой-нибудь потенциальный сталкер. Четыре дня — это три полные ночи, Зан. Три ночи, за которые этот человек может…

— Саммер, прошу тебя, — я прерываю её стоном и валюсь на диван, глядя через стеклянную дверь балкона своего пляжного домика на побережье Малибу. — Мне совсем не нужны те жуткие картины, которые ты сейчас нарисуешь в моей голове.

Как и следовало ожидать, она игнорирует меня и начинает в подробностях перечислять всё, что может пойти не так. Я отключаюсь, чтобы меня не начало подташнивать, и фокусируюсь на успокаивающем виде заката над Тихим океаном. Но вскоре даже это перестает помогать.

— Саммер, умоляю, остановись, — наконец произношу я, прерывая её рассказ о том, как один из наших коллег столкнулся с фанатом, что закончилось грязным судебным иском и сотнями часов терапии. — Я знаю, что это может выйти боком, но у меня нет выбора. Если я ничего не предприму, я потеряю Титана. А если я потеряю Титана, я… — голос перехватывает, и я не могу закончить фразу.

На другом конце линии воцаряется долгая пауза, пока Саммер не прошептала, и в её голосе не меньше чувств, чем в моем:

— Ох, Зан. Это всё из-за меня.

Я резко выпрямляюсь.

— Нет, — твердо говорю я. — Даже не смей.

— Но если бы я…

— Нет, Саммер. — Я касаюсь экрана, чтобы включить видеосвязь. Подруга обнаруживается на палубе яхты своего дедушки на фоне утреннего солнца и лазурных вод Индийского океана. Её светлые волосы собраны в небрежный пучок, пряди лезут в нефритово-зеленые глаза, а кожа цвета «персики со сливками» усыпана веснушками на переносице — обычно их не видно под слоем грима. Там сейчас едва семь утра, она всё еще в пижаме с принтом «My Little Pony». Я почти улыбаюсь, но, заметив отчаяние в её чертах, тут же мрачнею.

— Если бы ты не… — начинает она, но я не даю ей договорить.

— Я сделал это, и сделал бы снова, — я ловлю её взгляд через экран. — И снова, и снова. — Она неуверенно кусает губу, и я продолжаю: — Я серьезно, Саммер. Я ни о чем не жалею, и меньше всего на свете я хочу, чтобы ты несла бремя моих поступков в дополнение ко всему остальному, что на тебя свалилось. Ты обещала мне, что отпустишь эту ситуацию.

— Легко сказать, когда ты чуть не лишился карьеры из-за меня, — тихо произносит она. — Черт, да ты и сейчас можешь её лишиться.

— А как же ты? — парирую я. — Сколько ролей тебе предложили за последний год?

Саммер смотрит на океан, не отвечая.

Я смягчаю голос:

— Ты не несешь ответственности за мои решения, Сам. Это глупо, и ты сама это знаешь. Со мной всё будет в порядке, и с тобой тоже. Нам просто нужно пережить эту черную полосу. Обоим. И тогда всё наладится.

Я выдавливаю уверенную улыбку, надеясь, что она не выглядит такой фальшивой, какой кажется мне самому. Она не выглядит убежденной, но, в конце концов, кивает, давая понять, что хотя бы попытается принять мои слова. Я испытываю облегчение, но оно быстро проходит, когда она возвращается к прежней теме, заставляя меня снова сползти на подушки.

— Я всё равно не понимаю, зачем нужно было втягивать Хока в этот конкурс, — говорит Саммер, заправляя прядь волос за ухо. — Неужели нельзя было просто сводить победителя на ланч? Или сделать хоть что-то, что не предполагает многодневный поход?

На душе становится теплее: я знаю, почему она это спрашивает, и люблю её за это желание меня защитить. Четыре года назад она была там, на том интервью, ждала своей очереди выйти к камере и видела мою реакцию, когда на экране появилось фото, где я рыбачу с родителями. Мы были знакомы уже два года, она стала мне как сестра, и я рассказал ей гораздо больше того, чем поделился с миллионами зрителей. Поэтому она точно знает, почему это «приключение с фанатом» станет для меня таким тяжелым испытанием.

— У Хока безупречная репутация, в отличие от моей, — отвечаю я и быстро меняю тему, чтобы она снова не начала винить себя. — Гейб и Валентина уверены, что несколько дней съемок с ним и победителем конкурса улучшат мнение студии обо мне. И это произойдет как раз вовремя.

— Им легко говорить, — бормочет Саммер, хмурясь в камеру. — Не им же придется четыре дня играть в «Охоту на дикарей».

Это вызывает у меня смешок.

— Тот фильм снимали в Новой Зеландии. А Хок везет нас в Австралию.

Её глаза вспыхивают