Наследник чемпиона - Марика Крамор

— Смотри мне!

Я едва не прыскаю в кулак.

— Пошли уже. Капитан.

Глава 6

— Ты сегодня где-то далеко, Ань.

Голос Никиты возвращает меня в реальность. Мужчина сидит напротив, откинувшись на спинку стула. Его поза расслаблена, а взгляд… Этот взгляд невозможно игнорировать. Никита смотрит на меня так, будто я единственная женщина в зале. Жгуче, испепеляюще, неотступно, с игривым ярким мужским интересом, который не тускнеет уже три месяца наших нечастых встреч. У Никиты это выходит вовсе не навязчиво, а… как-то галантно даже. Приятно.

Я растерянно улыбаюсь, отодвигая подальше образ ледяного поля и тяжелый обволакивающий взгляд, который не должна помнить.

— Прости, Никит, — пожимаю плечами. — Просто… сложный насыщенный день. Ты же знаешь, как это бывает.

Бархатный воздух ресторана обволакивает, как пуховое одеяло. Здесь пахнет поджаренным трюфелем, сливочной ноткой и тишиной, которую могут позволить себе лишь те, кто уверен в своем месте в жизни. Я провожу пальцем по горлышку стакана с гранатовым соком, наблюдая, как искрится рубиновый цвет в чуть приглушенном освещении.

— Знаю, но он остался позади. А сейчас наш вечер.

Двусмысленность этих слов заставляет меня вздрогнуть и вскинуть глаза на Никиту. Он ведь никак не может узнать про Назара, как не может читать мои мысли. Но внутри все равно странно скрипнуло, будто дверь моей души распахнуло сквозняком. Даже поежиться захотелось.

Мужчина наклоняется вперед, и я позволяю его руке мягко накрыть мою. Его пальцы теплые и уверенные. Он не давит, просто прикасается, давая понять: ты со мной, отбрось посторонние мысли.

Никита — владелец сети частных клиник, включая ту, где я работаю два вечера в неделю.

Да, формально — он мой начальник. Неформально — мы с ним почти не пересекаемся по работе, его кабинет находится в другой локации. Умный, красивый, состоявшийся мужчина под сорок. Он максимальное воплощение стабильности. Он не врывается в мои будни ураганом, а аккуратно стучится в дверь, и я сама решаю, впускать ли его в свой мир. Но пока — только в свой. Не в наш с Илюшей. Никита отдельно, семья отдельно. Мой сын — священная, неприкосновенная территория, и мужчина это мудро принимает.

— Расскажешь, как твой проект с детским отделением? — интересуюсь я, переплетая наши пальцы. Никита слегка сжимает мою ладонь в ответ.

Он оживляется: рассказывает увлеченно, страстно. Я слушаю с пониманием, киваю, и мне искренне интересно. С Никитой хорошо, легко. Предсказуемо. Он — глоток чистого родникового воздуха после урагана, от которого когда-то кружилась голова и сбивалось дыхание.

С Назаром никогда не было ничего подобного: тихой, спокойной уверенности. Его прикосновения никогда не были просто прикосновениями. Это был взрыв. Каждая клеточка плавилась от страстных касаний, а на сердце оставались ожоги. Раны давно затянулись: нельзя семь лет оплакивать прошлое, но рубцы-то остались со мной навсегда. С Назаром мы растворялись друг в друге, теряя границы, и я готова была сгореть в этом пожаре. Теперь мне нужно совсем иное. Теперь такое, как с Черкассовым, я готова обходить десятой дорогой.

—...так что, я уверен, что мы сможем это реализовать, — заканчивает Никита.

— У тебя все получится. Ты прекрасный руководитель.

Да, я искренне так считаю.

— Приятно. Как дела у твоего маленького сорванца?

— О, он как всегда великолепен! — стараюсь сдержать эмоции, перед бабушкой Илюха опять раскапризничался. — Я сегодня забрала его с хоккея. Тренер очень его хвалит, правда… говорит, неусидчивый. Предложил ходить на дополнительные занятия, где развивают выносливость и концентрацию.

— А ты?

— Я-то согласна. Но это еще два дня в неделю. Подумаю.

— Я так понял, ты не очень рада, что он этим занимается.

Да, Никита еще и проницательный ко всему прочему. Многое подмечает.

— Ты же в курсе, с кем я работаю. Знаешь, сколько травм уже через меня прошло? Так вот я не хочу, чтобы мой сын терял связки. Или еще что похуже.

— Сложно все это.

— Да, — вздыхаю.

— Зато это мужской спорт. Когда Андрюха мой увлекся балетом, я, например, вздрогнул с ужасом. Я лично предполагал, что он выберет нечто… скажем так… — он описывает рукой круг в воздухе, — больше подходящее мальчикам. Расстроился, конечно, сильно. Но я понял, что не могу ему диктовать. Я могу лишь подставить плечо, когда он упадет, и поддержать при необходимости. А так… сам пусть выбирает.

Ну? И как после этих слов не восхищаться мужчиной?

Андрей — восьмилетний сын Никиты. После развода родителей парнишка остался с мамой, а к папе приезжает на выходные. Раз через раз.

Вечер пролетает очень быстро, душевно, даже не хочется его заканчивать, но мне еще сына забирать. Как же хорошо, что я купила квартиру рядом с домом родителей. Это мое спасение. Я им очень благодарна. Когда папа узнал, что я беременна, какими словами он только не ругал Назара… А потом сказал, мол, скатертью дорога. В наш дом ему пути теперь нет, а с внуком они мне всегда помогут. И не обманул. Папа у меня — человек слова.

На улицу мы с Никитой выходим под руку. Ночной воздух прохладен и свеж, особенно после ресторанных умопомрачительных запахов.

— Моя машина чуть в стороне, — объявляет он. Его рука мягко ложится мне на спину, направляя.

— Никит, прости, я сегодня домой. Тоже на машине.

Киваю в сторону моего припаркованного хетчбека.

Мы останавливаемся, фонарь отбрасывает на его лицо мягкие тени. Никита берет обе мои руки в свои.

— Я думал, ты у меня останешься.

— Сегодня никак. Мне еще Илюху надо забрать. И собрать на завтра.

— Жаль.

Он приуныл. Но мне правда сегодня не очень удобно.

— Извини.

— Ладно. Но в следующий раз утащу тебя к себе и запру, чтоб никуда не сбежала. Спасибо за вечер, Аня, — притягивает к себе. — Ты не представляешь, как я жду наших встреч.

Он наклоняется: я не отстраняюсь. Его поцелуй… он идеальный. Мягкий, уважительный, но настойчивый. В нем чувствуется сила и желание, выдержка и полный контроль над ситуацией. Губы Никиты теплые, нежные. Он изучает меня медленно, с наслаждением. Это приятно. Щекочет нервы, согревает изнутри. Я отвечаю ему, чувствуя, как мое тело расслабленно откликается на эту ласку.

Даже хорошо, что никакой внезапной яркой искры между нами не возникло. От пожара внутри все не обугливается. Никакого землетрясения и трепета в животе. И слава богу, никакого вихря в голове, когда все мысли лишние.

Именно это мне и нужно. Да. Я сама так хочу.

Никита медленно отстраняется, его глаза затуманены желанием. Да, меня так устраивает: он хочет меня чуть