Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери! - Елена Княжина

Демонстративно откусила от сочного красного бока. Чавкнула смачно, разжевала, не отрывая глаз от пылающих огнем джантариков. Полный мрак, ей-Варху!

Горечь во рту не пропала, а, напротив, усилилась. Но я не успела свыкнуться с новым ощущением. Потому как на горле сжалась каменная ладонь! Так сильно, что глаза из орбит выкатились.

Варх меня прибери… Он точно психованный.

Я захрипела, подавилась, закашлялась. Маг грубо развернул меня к себе спиной и от души шлепнул между лопаток. Недожеванный кусок выскочил на траву, и только после этого хитанец изволил отпустить мой локоть.

– Вы ненормальный, – просипела, оборачиваясь и потирая горло. На котором, уверена, тоже теперь отпечаток руки виднелся.

– Не знал, что у анжарцев темная материя входит в рацион, – равнодушно бросил невоспитанный тип и отвернулся к Марисе.

Снова потерял ко мне интерес. Словно не он меня тут тряс и по спине поколачивал на виду у прохожих. Самодовольный квахар! Такого наша экономка даже в суп не возьмет, чтобы еду желчью не испортить.

– Сир, что-то не так? – предчувствуя неладное, промямлила торговка.

– На фруктах остаточные следы разрыва. Почти все запятнаны мраком. – Лицо его сделалось жестким, требовательным. – Как вы планируете это объяснять, мм?

Он достал из кармана черно-золотую карточку и быстро помахал перед ее носом. Не представляю, как Мариса успела что-то на ней прочитать, но остатки краски резко пропали с ее лица.

– М-мраком? Да как вы это видите? – всплеснула руками простачка.

– Я проницательный, – растекся в жуткой ухмылке хитанец, и даже мне стало не по себе.

Я покосилась на фрукт, все еще зажатый в пальцах… и ошеломленно выронила его на траву. Плохое, плохое яблочко! Если этот квахар неощипанный не шутил, расстройство живота и магрезерва – меньшее, что мне грозило.

Но прилива благодарности не случилось: горло еще саднило, лопатки горели после спасительного шлепка. Не мог он повежливее как-то донести информацию?

– Поставщик сказал, что чистые они. – Мариса виновато повела плечом. – Разрыв дальше был, у другого склада… Мы давно работаем, с чего бы не доверять? Да и как проверить?

– Понятно. И других травите, и сами травитесь, – нахмурился хитанец, проводя ладонью над прилавком. Пальцы его окутывала едва заметная фиолетовая дымка, потрескивающая слабыми разрядами. – Внезапные мигрени, темные пятна в глазах? Обмороки?

– Голова болит третьи сутки, – покорно призналась торговка.

– Тут все загрязнено, – выдал вердикт обладатель черно-золотой визитки. – Уничтожьте. Лучше сожгите.

– Все?! – женщина задохнулась ужасом, вышла из-за прилавка и загородила его собой. – Но сир, я не могу позволить себе сжечь весь товар!

– А травить прохожих, видимо, можете? – с издевкой протянул маг, обходя неказистую фруктовую палатку.

– Разве вы не можете их как-то… очистить, сир? – У нее тряслись пальцы.

У простаков было не так много возможностей зарабатывать в Эррене. И я, хоть сама чуть не отравилась, все равно сочувствовала Марисе. Вряд ли она имела свободные средства на новый товар.

– Я? – поперхнулся маг и демонстративно поправил отворот плаща.

Только сейчас заметила на нем знакомую эмблему. Вот точно такую же видела в кабинете у нашего ректора в рамочке рядом с портретом миловидной белокурой леди. Понятия не имела, кто такая и зачем Керроу ее у себя на стене держал.

– Такие, как вы, все могут, – с благоговением в голосе прошептала Мариса. – Куда уж нам, простакам… Разве много это времени займет, сир? Эта палатка – все, что у меня есть.

– Мое время дорого. И даже несколько минут я предпочту потратить иначе, – фыркнул, брезгливо косясь на зараженные фрукты. – Дайте слово, что все уничтожите, и мы разойдемся. И скажите спасибо, что я не вызвал сюда маг-инспекцию.

– Маг-инспекцию? Она ничего не нарушала! – вспыхнула я сердито. – Сказала же, что не могла проверить…

– И потому продавала непроверенное?

– Я полжизни у нее фрукты покупаю, – заверила мужика. – Всегда вкусные, спелые и без мрака.

– Мне решать, нарушала или не нарушала. – Он поморщился неприязненно, едва я сделала шаг к нему.

Отмахнулся, словно я жужжала над ним назойливой анжарской мухой, от которой один шум и никакого проку.

– Но, сир! – Мариса вдруг упала на колени и схватила подол его плаща. Просительно скривилась, вымаливая милость.

Грудь запекло. Неприятно было смотреть на чужое унижение и быть бессильным чем-то помочь. Но этот маг… О да, он мог. Размер его магрезерва был явно соизмерим с размером эго.

– Уничтожьте, – сухо бросил хитанец, плотнее запахнул плащ и, развернувшись, стремительно пошел по дорожке к выходу из парка.

Этого я так оставить не могла. Пнув гадкое яблочко, потемневшее в месте укуса, я решительно побежала следом.

Сама не знала, с какой целью догоняю незнакомца. Вряд ли он ко мне прислушается и вернется помогать Марисе. Но хоть выплесну все, что думаю о таких, как он. Я много их повидала, пока мы жили в столице. Да и после, на вечерах маминой памяти.

– И это все, да? Перепугали до смерти невиновную женщину, лишили ее дохода, бросили простачку одну разбираться с мраком… – выкрикивала ему вслед, разъезжаясь ногами на влажной дорожке.

– Дохода ее лишила собственная глупость, – бросил через плечо. – Я не обязан исправлять чужие ошибки.

– Но вы могли помочь! Потратить полчаса вашей никчемной скучной жизни и помочь! – орала в его спину, кривясь от отвращения. В виски все сильнее колотилось привычное «Бам! Бам!», но я пыталась игнорировать боль.

Вот зачем я за ним бегу и только сильнее себя расстраиваю? Такие, как он, никогда не останавливаются. Никогда не сочувствуют чужому горю. Равнодушные, эгоистичные, холодные, как глыбы ташерского льда…

– Мог, – пожал плечом, даже не пытаясь изображать хорошего, но просто очень занятого человека.

– Так сильно спешите, что ли?

– Нет. Не спешу. У меня рейс в пять по Звездносводу, – буркнула спина. Хотя маг и впрямь развил приличную скорость, уносясь подальше от назойливой мухи. Той, что я. – Я здесь проездом и по другому вопросу. Это чужие проблемы, которые меня не касаются.

– Но вы их сами коснулись! Могли вовсе не лезть и дать мне сгрызть вархово яблоко! – возмущенно пыхтела, едва поспевая за стремительно