Дракон, которого я разлюбила - Милена Кушкина

сказать что-нибудь нейтральное, чтобы нарушить тишину. Про дорогу, расписание или попутчиков. Про то, что Морвенна Крейс любит устраивать людям ловушки и подстраивать неловкие ситуации. А, может, стоит спросить про особенности предстоящей работы.

Но стук в дверь звучит прежде, чем я успеваю открыть рот.

Эдмар поднимается сразу. Так быстро, будто он только и ждал этого стука и был рад любому поводу отвлечься.

— Войдите, — произносит он, откидывая защелку.

Дверь открывается, и на пороге появляется стюард в ливрее с золотым кантом. Улыбка у него вежливая и отточенная, именно такую следует носить работникам первого класса.

— Господин Вельт, госпожа Камрон, — он слегка склоняет голову. — Ресторанный вагон приглашает пассажиров первого класса на обед. Если вам удобно, можно пройти прямо сейчас. Шеф сегодня подает горячее сразу из печи.

Только услышав слово "обед" я понимаю, что с утра почти ничего не ела, кроме украденного эклера и гордости, которую проглотить куда сложнее.

Эдмар даже не смотрит на меня, лишь кивает стюарду.

— Благодарю. Мы сейчас придем, — отвечает он.

Стюард исчезает так же бесшумно, как и появился.

— Пойдем, — произносит Эдмар, надевая перчатки, будто он не в поезде планирует перекусить, а на королевский прием собирается.

Чтобы попасть в ресторан на колесах, нужно пройти вдоль всего вагона и войти через тамбур в соседний.

В коридоре пахнет полированным деревом, свежим воском и чем-то сладким: ванилью или карамелью. Ковер под ногами приглушает шаги, и поезд вдруг кажется уже не железной махиной, а длинным, узким дворцом, который куда-то плывет сквозь унылую степь.

Лампы вдоль стен горят мягко, с теплым янтарным светом. На окнах висят плотные шторы цвета темного шоколада, по краям которых поблескивает золотая вышивка.

Я невольно сбавляю шаг, разглядывая все это. В третьем классе такого не бывает. Там либо холодно, либо душно, а чаще — и то и другое сразу. Там не ставят живые цветы в вазы и не наполняют воздух ароматами роскоши.

От двери ресторана тянет таким запахом еды, что у меня на секунду темнеет в глазах. Жареное мясо, пряности, свежий хлеб, и еще — тонкий дымок, как от камина.

Дверь открывает тот же стюард, будто он стоял за ней и ждал именно нас.

— Прошу, — произносит он.

Ресторанный вагон не просто красив. Он обставлен нарочито дорого. Темное дерево, латунные поручни, зеркальные вставки, в которых отражались лампы и лица пассажиров. По потолку идет тонкая резьба, а между панелями мерцают узоры, будто кто-то запечатал магией огонь свечей и заставил его течь по кругу.

Круглые столы стоят в два ряда, тесно, но изящно. Подле каждого по два стула. Атмосферу дорогого ресторана дополняют белоснежные скатерти, серебряные приборы, хрустальные бокалы. На каждом столе — маленькая лампа под зеленым абажуром, дающая интимный свет только для двоих.

Я сразу замечаю знакомую пару — Кару и ее мужа. Женщина сидит у окна, она уже сменила платье, но довольнее не стала.

Старушки в шляпках тоже уже здесь. Они чинно расстелили салфетки на коленях и оживленно шепчутся, время от времени поглядывая по сторонам, словно в поисках новой темы для беседы.

Кроме них я заметила еще несколько пассажиров: высокий мужчина с военной выправкой и шрамом на подбородке; женщина в темном, почти монашеском одеянии, но ткань слишком дорогая для монастыря; молодой человек с улыбкой игрока и балагура; и еще один — худой, сутуловатый, с маленьким кожаным чемоданчиком, который он держит так, будто там не вещи, а его сердце.

— Господин Вельт, ваш столик, — стюард провожает нас ближе к середине вагона.

У стола два стула, и я невольно замираю, не зная, какое место выбрать.

Эдмар не мешкая слегка отодвигает для меня стул. Это движение слишком интимное, будто мы пара. Он садится напротив. Лампа между нами подсвечивает его скулы, делая глаза темнее.

Официант появляется мгновенно. Молодой, гладко выбритый, с белыми перчатками, будто он обслуживает не поезд, а королевский прием.

— Вино? — интересуется он.

— Воды, — отвечаю я сразу.

Эдмар даже бровью не ведет.

— Для меня тоже, — произносит он.

Я удивилась. Дракон, который отказывается от вина? Это не похоже на него.

Официант принес воду в графине с инеем на стенках.

— Обед включен в стоимость билета, — поясняет Эдмар. — Но если ты начнешь заказывать половину меню "на всякий случай", тебе выставят счет. В первом классе любят делать вид, что дают тебе все. А потом напоминают, сколько это стоило.

— Спасибо за предупреждение, — говорю я сухо. — Я не люблю шиковать за чужой счет.

Звон посуды и голоса гостей сливаются в один фоновый шум. Кара громко жалуется на температуру воды, на толщину хлеба, на то, что "в провинции даже соль другая". Ее муж кивает, как маятник, и пытается шутить, но выходит жалко.

Старушки, наоборот, сияют. Одна из них поворачивается к другой и говорит таким голосом, чтобы слышал весь вагон:

— Представляешь, говорят, в почтовых вагонах теперь возят не только письма, но и артефакты. Настоящие! А весь поезд — просто прикрытие!

Ее подруга только отмахивается.

Я машинально напрягаюсь. Эдмар не меняется в лице. Но его пальцы, лежавшие на столе, едва заметно сжимают салфетку. Одно короткое движение — и снова спокойствие.

— Ты уже знаешь, что мы будем делать в Ледяной гавани? — интересуюсь я тихо.

— Знаю, — отвечает он коротко.

Официант приносит закуску: тонкие ломтики рыбы, выложенные на фарфор так аккуратно, будто это не еда, а драгоценности. Рядом — маленькая чашечка соуса, пахнущего цитрусом и чем-то острым. Следом подается зеленый салат.

Мы успеваем съесть лишь половину закуски, когда по вагону прокатывается едва заметная дрожь. Она рождается не от движения поезда, а будто что-то внутри него сдвинулось. Свет на секунду моргает. Лампы под абажурами тускнеют и снова вспыхивают.

Эдмар мгновенно поднимает голову и будто принюхивается. Его взгляд становится другим. Хищным, отмечающим каждую деталь.

Я тоже ощущаю… странность. Как если бы воздух стал чуть гуще, а по коже пробежал холодок, не связанный с погодой. Магия. Или что-то похожее.

Стюард, который до этого улыбался всем подряд, вдруг бледнеет и быстрым шагом направляется к нашему столику. Он наклоняется к Эдмару и старается говорить тише, но я все равно слышу обрывки фраз.

— Господин Вельт… прошу прощения. Только что поступило сообщение от старшего проводника. В почтовом вагоне повреждена охранная печать. Одна из пломб… сорвана.

Эдмар медленно кладет вилку. На его лице нет ни паники, ни раздражения. Только холодная, почти спокойная готовность.

— Где именно? — уточняет он.

— Третий почтовый, — шепчет стюард. — И там… говорят, что внутри был ящик. Опечатанный королевской