Мой развод. История болезни - Лера Корсика

Но я не закончила.

— Дима, — сказала я тихо, но твердо, — Лена вчера видела тебя в ресторане.

Он замер.

Не повернулся. Не обернулся. Просто замер с рукой на полке, будто превратился в камень.

Тишина повисла в комнате. Я слышала, как из зала доносится Варин голосок — она что-то напевала, играя с куклами.

Дима медленно опустил руку. Повернулся.

На его лице было растерянное выражение, словно он не сразу понял, о чем я говорю. Брови сдвинуты, взгляд бегает, ищет опору. На секунду — всего на секунду — я увидела в его глазах что-то, чего раньше не замечала. Испуг? Растерянность?

А потом шестеренки встали на место.

— Лена? — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, неестественной. — Какая Лена? Твоя подруженция? Очки пусть купит? Полин, ну ты серьезно?

— Она говорит, что видела тебя вчера вечером на Советской. Ты выходил из ресторана. С цветами. С женщиной.

Дима засмеялся. Громко, наигранно, слишком весело для человека, который только что стоял как вкопанный.

— Полина, — он покачал головой, разводя руками, — ты хоть сама слышишь, что говоришь? Мало ли что кому кажется?

— Она узнала тебя!

— О, да ладно! — он продолжал смеяться, но в глазах уже не было растерянности — теперь там была злость. — Она половину города перепутает! Мало ли кто на меня похож? И потом, цветы, ресторан... Полина, я вчера был на работе, потом с командой отмечали, потом приехал домой. Ты меня сама видела! Я ужинал с тобой!

— Ты пришел в одиннадцатом часу, — сказала я. — Лена видела вас около девяти.

Дима замер на секунду. Потом снова рассмеялся, но уже злее, отрывистее.

— Значит, я был в двух местах одновременно? — он упер руки в бока. — Полина, очнись! Ты что, правда считаешь, что я где-то шляюсь по ресторанам с женщинами, пока ты дома с Варей сидишь?

Я молчала. Смотрела на него. На его бегающие глаза, на эту неестественную, слишком громкую речь. Он не смотрел на меня. Он смотрел куда угодно — в пол, в окно, на свои руки, — но только не мне в глаза.

— Я тебя спрашиваю! — он повысил голос, и я вздрогнула. — Ты мне веришь или нет?

Внутри у меня все сжалось в тугой холодный ком.

Он врет.

Я не знала, откуда это знание. Может быть, по тому, как он отвел глаза. По тому, как слишком быстро заговорил. По тому, как наигранно засмеялся. Но я знала. Я чувствовала каждой клеткой.

Он врет.

Значит, Лена не ошиблась.

С кем? С кем он был вчера, пока я ждала его дома?

— Ты врешь, — сказала я тихо, глядя ему в глаза.

Глава 6

Он наконец посмотрел на меня. На секунду в его взгляде мелькнуло что-то… страх? Вина? Но тут же пропало, сменившись злостью.

— Что? — он шагнул ко мне. — Что ты сказала?

— Ты врешь, — повторила я, и голос мой дрогнул. — Я вижу, что ты врешь.

— Полина, — он схватился за голову, провел руками по волосам, — что за ересь? Что ты несешь вообще?

— Я спрашиваю тебя прямо: ты был вчера в ресторане? С женщиной? Отвечай.

— Я был на работе! — заорал он. — Потом с командой! Потом дома! С тобой! Я тебе уже все сказал! Что еще тебе надо?

Он стоял передо мной, раскрасневшийся, злой, тяжело дыша. Кулаки сжаты. Глаза горят. Он выглядел как человек, которого несправедливо обвиняют.

Но я видела. Я видела, как он отвел глаза, когда я спросила в первый раз. Я видела ту секундную растерянность, когда он не знал, что ответить.

— Дима, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри все дрожало, — Просто скажи мне правду.

— Правду? — он усмехнулся, но усмешка вышла злой, почти оскаленной. — Ты хочешь правду? Правда в том, что я встал в семь утра, поехал в клинику, разбирался с проблемой, а приезжаю домой и вместо нормального выходного получаю допрос с пристрастием! Правда в том, что я работаю как лошадь, тащу семью, а ты тут сидишь, сериалы смотришь, и уже совсем отупела, раз Ленке своей веришь больше, чем мужу!

Я отшатнулась, как от пощечины.

— Что? — прошептала я.

— А что нет? — он махнул рукой. — Ты сидишь дома, у тебя нет других интересов, кроме как мужа пасти! Я уже не могу никуда выйти без твоих подозрений! Запах ей не нравится, работа не нравится, рестораны ей мерещатся! Может, мне вообще на работу не ходить? Может, мне сидеть с тобой дома и кашу варить? Тебя охранять?

Он говорил, говорил, а я стояла и смотрела на него, не узнавая. Этот злой, кричащий человек — мой муж? Тот, кто еще вчера обнимал меня и называл золотцем?

— Я вас люблю! — он почти кричал. — Я устал, хватит мне мозг выносить! Ты поменьше сериалов смотри, побольше вон с народом общайся! Мужики и на шее сидят, и бухают. Я же ра-бо-та-ю. Все. Выбесила не могу.

Он не дал мне ответить. Развернулся, вышел из спальни. Я слышала, как он прошел на кухню, что-то там грохнуло — кастрюля или кружка. Потом шаги в прихожую, обратно в спальню.

— Если хочешь верить Ленке — вперед. А я спать. — бросил он через плечо, проходя мимо меня.

Он демонстративно прошел в спальню и закрыл за собой дверь.

Я осталась стоять в коридоре.

В голове гудело. Руки дрожали. В груди — холодный, тяжелый ком, который не давал дышать.

Что это было?

Из зала все еще доносился Варин голосок — она напевала песенку из мультика, не подозревая, что что-то происходит.

Я стояла и смотрела на закрытую дверь.

Неужели я действительно накрутила себя? Что, если Лена ошиблась, а я, уставшая, замученная, издерганная, просто ищу, на ком сорвать злость?

Я вспомнила его лицо, когда я спросила про ресторан. Ту секундную растерянность. То, как он отвел глаза. Потом злость. Громкую, яростную, призванную заглушить что-то другое.

Он врет. Я чувствую это каждой клеткой. Но ведь… потом он сказал… Может и правда я с ума уже схожу?

Ведь доказательств у меня нет. Только Ленины слова. Только моя ревность. Только тот червячок сомнения, который теперь разросся в тяжелый, холодный камень на душе.

Я прислонилась к стене, закрыла глаза.

Что мне делать? Как смотреть ему в глаза после того, как он накричал, наговорил мне гадостей? Как делать вид, что ничего не случилось?

Из спальни не доносилось ни звука. Дима, наверное, уже лег. Или сидел в телефоне и злится.

Мне вдруг стало нечем дышать.

Стены