Мой развод. История болезни - Лера Корсика

душили. Этот коридор, эти комнаты... Я люблю своего мужа. Я люблю его до одури, до дрожи, до этой дурацкой, выматывающей ревности, которая разъедает меня изнутри. И мне хотелось кричать. Хотелось верить ему. Хотелось встряхнуть его, вытрясти правду, чтобы он наконец посмотрел мне в глаза и сказал: «Да, я был, но это не то, что ты думаешь». Или: «Нет, это был не я». Или вообще что угодно…

Оставаться здесь я больше не могла.

Я быстро натянула джинсы, свитер, сунула ноги в кроссовки. Варя выглянула из зала, удивленно на меня уставилась.

— Мама, ты куда?

— Я сейчас, солнышко, — я чмокнула ее в макушку. — С папой останешься. Я быстро.

Я подошла к спальне, постучала. Дима не ответил. Я приоткрыла дверь — он лежал на кровати, отвернувшись к стене. Может, спал. Может, делал вид.

— Я ушла, — сказала я в спину. — Следи за Варей.

Он не шелохнулся.

Я вышла из квартиры, хлопнула дверью.

Улица встретила меня холодным ветром. Я глубоко вдохнула, и в груди немного отпустило. Свежий воздух, небо, солнце — здесь, снаружи, все казалось не таким страшным.

Мне нужно было с кем-то разделить свою горечь. Выговориться. Рассказать. Чтобы кто-то сказал: «Ты не сходишь с ума». Или: «Все будет хорошо». Или просто обнял и не отпускал, пока я не перестану дрожать.

А кто у меня самый родной человек?

Конечно, Аленка.

Сестра. Моя младшая сестренка, с которой мы делили секреты, ссорились и мирились. Которая всегда была на моей стороне.

Аленка жила недалеко от нас. Два квартала, десять минут быстрым шагом. Я пошла пешком, не стала звонить. По утрам в воскресенье моя любимая сестренка любила валяться в кровати, читать, пить кофе, никуда не торопиться. Я была уверена, что застану ее именно там — в теплой постели, сонную, растрепанную.

Я подошла к ее дому, поднялась на третий этаж, позвонила.

Шаги за дверью раздались быстро — быстрее, чем я ожидала от только что разбуженного человека.

Дверь резко распахнулась и я ошарашенно лишь выдавила из себя букву: «О-о».

Глава 7

Алена стояла на пороге. В махровом халате, волосы распущены, лицо свежее, будто она уже умылась, причесалась. Не похожа на человека, которого только что разбудили.

— Поль? — она моргнула. — Ты чего?

— Можно зайти? — спросила я, чувствуя, как голос дрожит.

— Конечно, — она отступила, пропуская меня. — Что случилось?

— Проходи на кухню, я чайник поставлю, — она пошла вперед, и я заметила, как она бросила быстрый взгляд на кухонный стол.

Я прошла за ней. На столе стояли две чашки. Одна — с недопитым кофе, вторая — пустая, но с темным налетом на дне. Рядом — тарелка с надкусанным круассаном.

— Садись, — Алена метнулась к столу, схватила пустую чашку и быстро убрала в раковину. — Я сейчас... чай свежий заварю.

Она засуетилась у плиты, слишком оживленно, слишком громко загремела чайником.

Я села на табуретку, обхватила себя руками.

— Я с Димой поругалась, — сказала я.

Алена замерла на секунду у плиты. Плечи напряглись. Потом она обернулась, и на лице была заботливая улыбка.

— Из-за чего? — спросила она.

Она села напротив, но не расслабленно, как обычно, а на краешек стула, будто готова была вскочить в любую секунду. Пальцы нервно теребили пояс халата.

Я рассказала. Про Лену, про ресторан, про женщину, про Димину реакцию, про то, как он кричал, как не смотрел в глаза. Рассказывала, и голос дрожал, и руки тряслись.

Алена слушала. Но слушала странно — она не смотрела на меня. Глаза бегали по кухне: на окно, на плиту, на раковину, где только что оказалась вторая чашка. Пальцы продолжали теребить пояс, потом она начала крутить колечко на пальце — туда-сюда, туда-сюда.

— Ну и что ты думаешь? — спросила я, когда закончила.

Алена дернулась, будто очнулась.

— Полин, — она вздохнула, но вздох вышел каким-то рваным, — ну ты реально дома засиделась.

Я замерла.

— Что?

— Ну посмотри на себя, — Алена отвела глаза, уставилась в окно. — Ты в декрете уже три года. Варя большая, давно бы в сад сдала, на работу вышла. А ты сидишь, варишь каши, себя запустила, мужа пилишь...

Она говорила, а руки нервно крутили кружку — поставит, возьмет, снова поставит.

— Ты что, — я не верила своим ушам, — ты его поддерживаешь? А не меня?

— Я не поддерживаю, я говорю как есть, — Алена встала, прошлась по кухне. Остановилась у окна, повернулась спиной. — Полин, ну подумай сама. Мужик с утра до ночи на работе, приходит домой, а там жена с вечными претензиями. Запах ей не нравится, коллеги ей не нравится, рестораны ей мерещатся.

— Ты слышишь себя? — я вскипела. — Мой муж приходит со следами помады на щеке! Его видели с другой женщиной! А ты говоришь, что я его пилю?

— Лена могла ошибиться! — Алена резко обернулась, и я заметила, как она бросила взгляд на раковину. Туда, где лежала та самая чашка. — Ты сама знаешь, она вечно все путает. А ты на пустом месте истерику закатила.

— На пустом месте? — я встала. — Ален, ты вообще меня слышишь?

— Я слышу, — голос Алены стал жестче. Она снова принялась крутить кольцо на пальце. — Я слышу женщину, которая три года просидела дома, обросла бытом и теперь мужа достает. Ты в зеркало на себя смотрела? Когда ты последний раз красилась? Когда в салон ходила? Когда с подругами встречалась?

Я смотрела на нее и не узнавала. Моя сестра, которая всегда была на моей стороне, вдруг стала говорить словами Димы. Она нервничала, это было заметно — слишком быстрая речь, слишком резкие движения, взгляд, который никак не мог на мне остановиться.

— Варю в сад? — я усмехнулась горько. — В полтора года надо было сдать и мчаться работать? Чтобы ребенок все болячки собрал? Что ты вообще понимаешь? У тебя же нет детей!

Алена побледнела. Глаза сузились. Пальцы вцепились в край стола.

— Нет детей, — повторила она медленно. — Ну да, нет. Зато я знаю и вижу, что у тебя скоро мужика не станет!

Я замерла.

— Что?

— Ты совсем обабилась, — Алена говорила быстро, зло, не глядя на меня. — Ты забыла, что ты женщина. Ты забыла, что мужикам надо другое. Им нужна красивая, ухоженная, интересная жена, а не замученная тетка в растянутой кофте, которая только и умеет, что скандалить.

Я стояла и смотрела на сестру. В ушах звенело.

Она снова бросила взгляд на раковину. Поправила халат. Поправила волосы. Нервно, быстро.

— Ты это серьезно? — спросила я тихо.

Алена наконец посмотрела на меня. В