Попаданка. Седьмая казнь дракона - Лилия Тимолаева

пытаясь убедить Гектора открыть ворота. Как бежала по крышам в третий. Как сидела возле пустых цепей в шестой и ждала конца.

— Возможно, уже сошла.

На площади появилась тьма.

Она поднималась из щелей между камнями тонкими лентами, переплеталась и превращалась в плотную волну. Люди отступали к дворцу, но ворота закрылись.

Юна увидела это и бросилась к двери.

— Откройте! — закричала она стражникам. — Нужно впустить людей!

Снаружи не ответили.

Я подошла и ударила ладонью по двери.

— Гектор!

Шаги за стеной удалялись.

Мерод спасал себя или изображал спасение. Я ещё не знала, где он встречает конец дня. В прошлые повторения мне ни разу не удалось добраться до него после появления тьмы.

Балкон дрогнул.

По стенам прошли трещины.

Юна вернулась ко мне. В её лице исчезла растерянность.

— Что будет после?

— Рассвет.

— Мы вспомним?

— Я вспомню.

— А я?

Я не хотела лгать.

— Не знаю.

Она кивнула и взяла меня за руку.

Внизу тьма достигла дворцовых ступеней. Золотые знаки на колоннах вспыхнули, пытаясь удержать её, но один за другим погасли.

Чёрное солнце опустилось ниже.

Впервые за весь день оно сдвинулось.

Только двигалось не к горизонту, а прямо к городу.

Воздух задрожал. Башни вытянулись в багровом свете, их края стали прозрачными. Площадь исчезла под тёмной волной. Крики оборвались.

Юна крепче сжала мою руку.

— Чёрное солнце неподвижно, — сказала она. — Я запомню.

Стена балкона рассыпалась золотой пылью.

Под ногами исчез камень.

Последним я увидела пустой помост на площади. Цепей там уже не было, однако мне показалось, что в центре чёрной платформы стоит человеческая фигура.

Сайлас.

Это не мог быть он. Я видела его смерть.

Фигура подняла голову.

Тьма накрыла город.

Я не почувствовала удара или падения. Мир просто исчез вместе со звуками, светом и рукой Юны в моей ладони.

Затем под ногами снова оказался раскалённый камень.

Толпа ждала.

Тяжёлый клинок лежал в моих руках. Золотые знаки спали под тёмным металлом. Над Ауремом висело неподвижное чёрное солнце.

— Рута Фальк, — раздался голос Мерода. — Исполните приговор.

Передо мной на коленях стоял живой Сайлас Керн.

Его запястья удерживали серебристые цепи. На висках мерцали тёмные чешуйки. Бронзовые глаза были устремлены на меня.

Я обернулась к Юне.

Она держала церемониальный плат. На её лице не было узнавания.

Девушка поправила край моего плаща и прошептала:

— Пусть ваша рука останется твёрдой.

Она забыла.

Я снова посмотрела на Сайласа.

Он улыбнулся. В этой улыбке не было веселья, только усталость человека, который слишком долго ждал собеседника.

— Доброе утро, Агата. Теперь ты наконец готова меня выслушать?

Глава 2. Тот, кто помнит

Глава 2. Тот, кто помнит

От неожиданности я едва не выпустила клинок. Пальцы удержали рукоять скорее по привычке, чем по моей воле, а золотые знаки под тёмным металлом ответили слабой вспышкой, предупреждая, что ритуал уже начался.

Сайлас продолжал смотреть на меня, словно вокруг не было ни толпы, ни стражи, ни Мерода на белой трибуне. Улыбка исчезла с его лица, оставив сосредоточенное ожидание.

— Сначала скажи, как пережить церемонию, — произнесла я, почти не разжимая губ.

Гектор Лоран находился в двух шагах слева. Он мог не расслышать слов, однако заметил, что я заговорила с осуждённым. Командир повернул голову, и пальцы на рукояти его меча напряглись.

— Хранительница? — спросил он.

— Последнее слово, — ответила я достаточно громко, чтобы услышали ближайшие стражники.

Люди решили, что Рута Фальк проявила великодушие перед неизбежной смертью врага города. Даже Мерод не остановил церемонию. Он лишь откинулся на спинку кресла и слегка приподнял подбородок, наблюдая за нами из-под золотого навеса.

Сайлас опустил взгляд на клинок.

— Когда третий знак дойдёт до острия, ритуал потянет ваши руки вниз, — сказал он. — Не сопротивляйтесь движению целиком. Поверните лезвие плашмя и ударьте по правому звену у кольца.

Я посмотрела на цепь, которая сходилась к вбитому в помост креплению. Все звенья казались одинаковыми, но справа от колена Сайласа одно было повёрнуто ребром. На его внутренней стороне мерцала тонкая чёрная черта.

— В прошлый раз клинок не позволил мне изменить удар.

— В прошлый раз вы пытались отвести его от меня. Сегодня направьте туда, куда ритуал и без того ведёт оружие, а в последний миг измените только угол.

— И что произойдёт?

— Площадь увидит мою смерть.

— А я?

— Если не ошибётесь, увидите кое-что другое.

Он говорил спокойно, но я уже знала цену этому спокойствию. За ним стояли смерти, которые он помнил во всех подробностях. Семь раз свет поглощал его на моих глазах. Возможно, это число было намного больше, и тогда его выдержка переставала казаться человеческой.

Мерод поднял руку. По площади прокатился звон, исходивший от золотых пластин на башнях.

— Жители Аурема! — голос правителя разошёлся между фасадами. — Сегодня мы вновь подтверждаем верность договору, который защищает наш город от тьмы.

— Ты помнишь все свои смерти? — спросила я.

Сайлас чуть повёл плечом, и цепь у его шеи вспыхнула.

— Достаточно, чтобы перестать их считать.

— Почему я начала помнить только семь рассветов назад?

— Не знаю. До этого в ваших глазах была Рута Фальк.

— А теперь?

— Теперь вы задаёте вопросы, которых она никогда не задавала.

Ответ задел сильнее, чем я ожидала. Я жила в чужом теле, носила чужое имя и не знала, где заканчивалась Агата, когда клинок заставлял мышцы повиноваться. Сайлас оказался первым, кто различил нас без объяснений. Он сделал это не из доброты и не из доверия, но само узнавание прорвало одиночество, окружавшее меня с первого рассвета.

— За убийство королевы Эстеры, — начал Мерод знакомую часть приговора, — за попытку разрушить защиту Аурема, за измену мирному договору и гибель семнадцати хранителей…

Сайлас посмотрел на трибуну. В его лице появилась твёрдость, которой не было в коротком разговоре со мной.

— Если мы выберемся, ты расскажешь, почему приговор лжёт, — сказала я.

— Если мы выберемся, я расскажу, какую часть лжи вы готовы услышать.

— Неплохое начало для союза.

— Я не предлагал доверия. Только общую цель.

— Какую?

— Дожить до вечера вне ролей палача и приговорённого.

Первый знак загорелся у гарды. Свет проник под перчатки и охватил запястья. Я почувствовала знакомое давление, пока ещё слабое.

— После