Не убей меня, злодей! Я тебе ещё пригожусь - Инна Бабушкина

Глава 3. План пованивает... нечистотами

План - говно. И пахнет соответствующе,

Амбре появилось тотчас, стоило отдать приказ позаботиться о юной дебютантке.

- Госпожа, Вы уверены? - скромно проблеяла Мира, но не сумела скрыть восторга.

Такой же молчаливый вопрос застыл в глазах служанок, что вместо подготовки госпожи, порхали над никому неизвестной девушкой.

- Сделайте все в лучшем виде, - великодушно кивнула, рассматривая отражение подопечной.

И понеслось ураганом по комнате: духи, макияж, рюши, юбки, перчатки, чулочки... я боялась, что героиню задушат или раздавят в порыве марафета. Но нет, обошлось.

Или показалось, что обошлось, потому как чем дальше мы продвигались по коридору, тем сильнее сжималось сердце в ожидании неминуемого конца. Казалось, зайди я в дверь, и все – финита ля комедия. Поворота в сюжете больше не предвидится.

Только, как в оригинале, прямиком под меч к палачу.

Одним словом - ужас… И стоило нам показаться на публике, как он начал воплощаться в жизнь.

Толпа затаила дыхание - разумеется, они ведь прежде никогда не видели ни графинь, ни деревенских девушек. Сотни глаз впились в нас с удушливым жаром, не оставляя сомнений - они ждут представления! Все до одного глядели: кто с насмешкой, кто с презрением, кто с пониманием.

Первые два чувства относились к Мирабель - и я впервые увидела (как только умудрилась пропустить? Мы всю дорогу шли бок о бок), как глаза ее, щеки да нос раскраснелись до нелепости. Словно кролик-алкоголик, пойманный за кражей морковной настойки.

Это стало бы довольно жалким зрелищем… не будь она главной героиней. Сюжетная неземная красота делала свое дело: теперь Мира выглядела не как посмешища, а как наивная жертва, покалеченная деспотичной наставницей. Несмотря на все мои усилия избежать столь страдальческого вида!

И как только умудрилась, разодетая даже в лучшее платье графини? Тонкий кремовый шелк, отделанный поверх золотой тесьмой; лиф украшен тонкой вышивкой с едва заметными, но на свету поблескивающими жемчужинами; рукава - маленькие облака, что предавали хрупкой девушке еще больше воздушности; пышный подол скользил следом, словно продолжение изящного тела. На голове отдельное произведение искусства из нежно-кремовых бутонов роз, подчеркивающих сложную прическу. Девушка была буквально рождена для утонченного наряда...

На блондинке с кукольным личиком платье смотрелось просто идеально! Чего не скажешь о внешности злодейки: к отныне моему темному типажу совсем не подходили светлые оттенки да избыток деталей, словно невинная невеста на выданье. Ну в самом деле, сколько мне лет, чтобы так откровенно молодиться?

Потому, после длительных поисков, я нашла и для себя приличное облачение: матовый синий атлас, лишь на рукавах отделанный тесьмой, да на юбке покрытый чуть сверкающей тканью.

На фоне с Мирабель, правда, смотрелась я.. не блекло, нет, но крайне сдержанно и даже скучно. И тем лучше: я как раз собиралась затаиться в тени и привлекать к себе как можно меньше внимания.

Такой вид просто должен был кричать о моей благодетельности! Или по крайней мере о том, что я не злодейка и не завистница...

Однако же заплаканный (от счастья, но кто поверит?!) вид моей спутницы все же навлек беду со скоростью допустимой лишь в дешевых романах:

- Неудивительно, что графиня поиздевалась над бедняжкой. От таких красавиц лучше избавляться прежде, чем они попадутся на глаза принцу…, - без всякого стеснения шептались вокруг, пока девушка жалась ко мне аки напуганный цыпленок.

Постеснялись бы так горланить! И откуда такое разборчивое эхо? Здесь же народу чуть меньше чем в час пик в автобусе!

- Тебе не стоит их слу, - потянулась было к Мирабель, чтобы привлечь внимание да подбодрить, но та споткнулась - то ли о собственный подол, то ли о чью-то подставленную ножку.

И отлетела от меня с, понятное дело, лебединой грацией - ткань изящно всколыхнулась, переливающимся воротом обрамляя ее подтянутые ноги. Прерывистый вздох, мягкое колыхание молочной груди в глубоком вырезе, испуганное трепетание ресниц...

Хоть на сцену балет танцевать, хоть на пол элегантно шлепаться.

Я рванулась было ее поймать, но слишком… нет, ни капельки не поздно - девушка упала прямо в объятья… Куда уж без этого?

И не просто объятья, а в руки, несомненно, самого пылкого кавалера в зале...самого принца!

Такого колоритного персонажа трудно с кем-то спутать. И нет, не потому что он светится - удивительно, не правда ли? А потому что… полыхает. И нет, не праведным огнем, что избавит меня от мучения проживать слегка туповатый сюжет. Наоборот, станет спонсором непониманий, ревности, боли и других неприятных сердцу волнений.

Копна рыжих волос, словно сборище свечей на голове, выделялась в толпе. Но автору и этого было мало! Потому парня облачили в белые меха, насыпали от души украшений - за слова на бумаге ведь платить не нужно.

Золото, рубины, бархат, блестящее, мягкое, тяжелое.... Трудно так сразу сосчитать сколько у него колец на пальцах - все смешивается в одну кучу и сверкает. И на десерт изумрудные глаза, в которые будто лампочку вставили, вот они и светятся. Вот вам и еще один эпатажный герой, а я ведь не дошла даже до десятой страницы...

Это палача - второстепенный любовный интерес - еще поди-разгляди. А главного мужского персонажа видно издалека, в ночи и даже с закрытыми глазами...

От его «появления» - не материализовался же он средь зала, в самом деле? - все стихло. Оркестр, шепот, шелест юбок.

Нечто неуловимое и опасное заставило всех подобраться, что немудрено. Несмотря на шутовской блеск и ленивую грацию, от принца веяло порядком и.. тонким, как удавка, напоминанием. Всем положено было вспомнить, по чьей доброй воле они здесь собрались. Наследник Империи. Человек, в чьих руках сосредоточены жизни каждого...

И лишь нашей героине страх оказался неведом… Как и образование, по-видимому:

- Ох, - после ее неловкого вскрика, толпа вздрогнула, словно очнулась ото сна, и поспешила опуститься в реверансе, пока мужчина - конечно же - разглядывал лицо незнакомки как этакое сокровище.

- Я такая неловкая, - невинно пробормотала подопечная, даже и не думая отводить взгляда или на худой конец вырваться из объятий незнакомца.

Очевидно, она и не подозревала, кто перед ней. Тем сильнее поражался наследник, впервые за книгу - и, конечно же, впервые за всю жизнь и никак иначе - расплываясь в доброй улыбке!

И я уже хотела была улыбнуться - вот как зарождается любовь!.. Когда совсем нехорошие шепотки заставили меня побелеть:

- Любой