Город с запахом шоколада - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

Может, это правда Маша сошла с ума, а не Вартислав?.. Или Вартислав ей вовсе снился, или он в костер чего подсыпал по привычке…

— Ты не должна была меня видеть, — пояснил зеленый король-голова.

— Наверно, — согласилась Маша, судорожным объятием сжимая джинсы, свитер и куртку.

— Меня зовут Виадрус, — тем не менее, голова, которую нельзя видеть, уплывать не спешила. Присматривалась.

— Маша. Маша Ветрова. А там… — она чуть развернулась, чтоб ткнуть пальцем в пригорок, — Вартислав еще есть.

На всякий случай. Лучше пусть верит, Вядрос этот без ведра, что она не одна, а под защитой… Такое. И ненормальная тоже не одна.

Если он не галлюцинация.

— Я тут бог.

Ого. Бог, а не галлюцинация. Хотя все спорно.

— А вы… телефон не находили?.. В таком случае… Или наушники.

А лучше и то, и другое вместе. И папку с документами.

Зеленый ведроподобный по имени существ фыркнул.

— Нет, голубушка. Может, чего другого пожелаешь?

— Плот, — фыркнула и Маша в ответ.

— А это можно, — сказал Вядрус и… знакомо булькнул.

У Маши тоже что-то булькнуло. Вчерашняя настойка пополам с пережитым потрясением. Она упала на колени, и ее снова затрясло.

— Привидится же, емое… Так, переодеться, Машуля, обойти остров… На видения не реагировать! Поняла ты меня?

Последнее уже голосом мамы получилось. Внутренние критики почти всегда говорят голосами мамы, но — о! — как они обычно правы!

Потому что все это начинает пахнуть чудовищной подставой, вроде тех, в которые примерные девочки не вляпываются.

* * *

Вартислав.

Трясогузка проснулась и давай шебуршить, но с острова ей деваться некуда. Шевелиться не хотелось: все тело закостенело, рана едва успокоилась после мучительного маянья и перевязки с мазью, в дублете с трудом угрелся, хоть и продолжало потряхивать. Ночное бдение — опять же — было неполезно в его состоянии, но как иначе.

За время бессонной ночи Вартислав пришел к выводу, что экспедиция и нападение случайностью не являлись: отец при смерти, вопрос наследства стоит остро. Конечно, род Грифичей переживает не лучшие времена, но князь Померании — это власть, и, если действовать с умом… Только где братьям ума взять? Филипп весь в искусстве, Франц — духовник, Богуслав слишком мягкотелый и медлительный. А вот ему… ему отец доверял в делах безоговорочно, пусть и как вассалу. Немудрено, что молодые Грифичи и решили устранить соперника от греха подальше. Даром, что отец никогда бы не передал княжество в руки бастарда.

Натравили ассасинов, мерзавцы. Среди прочих — вот эту Марию, что выхлестала браннвейн и свернулась в клубок в его собственном плаще, и, по иронии судьбы, была ему нужна сейчас, чтобы выбраться.

Тоже ему ассасин.

Вартислав всегда выбирался из безнадежных историй, да и за пираткою вряд ли вернется ее корабль, так что помочь — и в ее интересах тоже.

Но когда она появилась рядом уже в своей диковинной смехотворной одежке и… осторожно укутала его, малодушно притворяющегося спящим, его же собственным плащом, проверила лоб ладошкой вместо того, чтоб проткнуть дагой, это уже в картину мира Вартислава не уложилось, и он разлепил затекшие глаза.

— Guten Morgen, — сразу улыбнулась пиратка Мария. — А завтрак предполагается? Я, возможно, устроила нам плот.

И она браво ткнула в сторону берега. Выглядела какой-то возбужденной, будто надрюкалась с самого утра. Чего ждать от пиратов, у них выпивка — царь и бог. Но плот… Или это уловка? Чтобы заманить и… И что?

— Плот?..

— Да, поговорила вот… с богом. Вам ли удивляться, Вартислав. Думаю, вы и не такое видели, как зеленая голова в тине. Кстати, у вас температура, вы в курсе?

Он покачал головой:

— Вы говорите странно, Мария. Вы иностранка?

— Как вы догадались, — та ощупывала свой жалкий дублет обеими руками, пока не выудила из подкладки какой-то пакет. — Завалялся таки Грипекс, я знала! Сейчас вам заварим, давайте сюда вашу фляжку.

— Простите?..

Напор девицы раздражал, удивлял, выбивал почву из-под ног. А может, дело было в том, что в голове и вправду горело, или что она так и не попыталась его убить.

И если нет, то зачем она здесь?..

— Грипекс, говорю, — Мария нетерпеливо покачала перед его лицом небольшим красным пакетом. — Вам лихорадку снять. Сама я не доплыву с плотом, даже если этот зеленый бог не наврал. Рубить лес в вашем состоянии вы не сможете, а я не умею. Да и топора нет.

Она сама потянулась к фляжке на его поясе. Деятельная какая! Вартислав хватко поймал запястье правой рукой и прищурил глаза:

— Отравить решила?

— Ага, а еще — зарезать вашим собственным ножичком. Вы ведь жить хотите? И домой?

«Домой». Вартислав усмехнулся.

— Меня там не ждут.

— А меня ждут. И вы мне поэтому нужны.

— И кто вас ждет, Мария? — усмехнулся ей в лицо, такое близкое сейчас.

Холера, и как девица додумалась срезать волосы по уши?.. И глаза такие не то болотно-зеленые, не то карие, как огнем отблеснет — бесовские, одно слово… Будто в кухоль с пивом глядишь.

— Работа ждет. Хорошо хоть, сегодня суббота.

— Да нет, намедни вторник, вы что-то путаете, Мария.

Или крепко приложились головой, хоть он и обработал рану, и та совсем неглубокой оказалась. Может быть, однако, свои тоже от вас избавились?

Она натянуто рассмеялась, так и не смогши вырвать руки из его богатырской хватки. Хотя честно по-прежнему пыталась, сжимая в кулаке свой пакетик.

— Двадцать девятое — это суббота. Я все просчитала. На работу мне в понедельник, как раз успею вернуться. А то вышлют из страны.

Точно приложилась головой.

— Наверное, это у вас в голове что-то спуталось, — заключила Мари.

— За пиратство кара — смертная казнь. И коль я отвезу вас к князю, а я отвезу… — он в доказательство потряс ее запястьем прямо перед смятенной рожей меж растрепанных коротких волос.

— Вы… вы пугаете меня, Вартислав, — пролепетала девица, продолжая храбриться. — Но… значит, вам тоже нужно в Щецин, верно?

— Штеттин.

Вартислав отпустил руку несуразного ассасина. Она явно кроме как отравить его, ничего не сможет. Но в голове и вправду мутится.

— Так у нас одинаковые цели! И я просто хочу лекарство дать вам, Варт, чтоб получше стало… И пойдем… плот строить. Если бог-ведро