Город с запахом шоколада - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

Самолёт устремляется в длинные небеса, города терпеливо вытягивая в струну.

Облака под крылом, как бурунчики за кормой.

Узкий шов горизонта закатами опалён.

В это время она, не успев получить письмо, уплывает к нему с первым маленьким кораблём.

Резная Свирель. У него элегантная трость…

— «Город с запахом шоколада» — это ведь выдуманная история? — допытывалась журналистка.

Жаклин Дюссолье загадочно улыбнулась и потеребила элегантную рубиновую сережку. Книга здорово нашумела как в Париже, так и в Берлине. Даже не верится, что она наконец ее написала.

«Сентиментальная сказка о довоенном времени».

— В каждой истории есть доля правды, разумеется. Как и место чему-то… невероятному.

— Путешествие во времени, бог реки — это и вправду чистой воды невероятное. Мифология. А волшебные свечи, которые могут заменять граммофон, но называются телефоном… Париж судачит, что вы пытаетесь подражать неподражаемому Жюлю Верну, мадам.

Жаклин засмеялась.

— Как же можно подражать тому, кто неподражаем?.. Поверьте, мадемуазель… будущее уже принесло нам много такого, во что мы не поверили бы четверть века назад. Я верю в то же самое, о чем говорил мсье Верн: мир летит вперед с огромной скоростью, и мы вот-вот перестанем за ним успевать. Но, разумеется — не могу с вами не согласиться: тот же бог, протаскивающий людей через время — чистой воды мифология.

Журналистка обрадовалась, кивнула. Что-то пометила в блокноте. Еще совсем молодая, зеленая, идеалистка.

Это у Жаклин седые волосы на висках и страшные годы великой войны за спиной, войны, что почти стерла все эти абсурдные, невероятные приключения на льдинах и в подземельях из памяти.

Превратив в сентиментальную сказку о довоенном времени. Времени, когда мы были молоды и казалось и вправду возможно все то, что чистой воды мифология.

— И последний вопрос, мадам Дюссолье. В «Городе» довольно сильная пацифистская линия с либеральной моралью, как отмечает Berliner Tagerblatt, но вы не довели политическую тему до конца и не называете правых и виноватых. И мы, французы, понимаем — это потому, что вы написали в первую очередь очаровательную сказку о любви, которая сильнее времени, не так ли? Однако, вы не замужем. Доводилось ли вам любить?

Доводилось ли?..

В шоколадной лавке «Грифон» на Кляйн Домштрассе, на закате прошлого века. Всякий раз, когда она приезжала из Парижа, он встречал ее на вокзале, дарил камелии и вел пить какао, подшучивая, что такие девушки, как она, рождаются раз в тысячу лет. Вместе они бегали к Одре охотиться на интервью с мифическим богом с Брандебургских ворот, но дело заканчивалось рыбалкой или пикником. Он целиком и полностью поддерживал ее юношескую идею написать книгу вместо скандальных газетных очерков, верил в нее безоговорочно. «Ты же напишешь там обо мне?..»

Черновиков собиралась куча, но все получалось не то, да и с работой времени не хватало, она вечно была в разъездах. Он никогда не предлагал пожениться. Она бы и не согласилась. И он это знал. А может, он не согласился бы, спроси она… Они не говорили о том. Да и как-то не до того было. Она жизни не мыслила без газеты, он — без своих проектов и чертежей. Но нигде она не была более собой, чем когда они встречались поесть шоколадных конфет или пройтись по звездным площадям Штеттина, о которых он мог рассказывать часами. После окончания расфортификации его назначили куда-то на запад, а она получила работу в престижной редакции Le Figaro, обстановка накалялась, и вскоре переписываться стало невозможно, а потом грянула война.

Письма, рукопись, память — они потерялись в хаосе великой войны вместе с прошлым, и лишь теперь, на склоне лет она села за печатную машинку и вернулась к тому чувству, которое пришлось давно похоронить в прошлом. И потрясла усталую Европу.

Наверное, они друг друга любили.

Жив ли он теперь? Да и имеет ли это смысл?.. Старые ведь совсем…

— Вы не правы, мадемуазель Легранж. Эта сказка не о любви, а о доме. Который не в силах отнять ни одна война. О надежде. О тех, кто не сдается, и поэтому жив. И лишь после — о вечной истории любви.

— Мадемуазель Дюссолье, — заглянул в номер коридорный, и мадемуазель Легранж пришлось прервать интервью. — Вам передал цветы человек, он дожидается ответа внизу.

Жаклин вздрогнула: корзина благоухающих камелий цвета бедра испуганной нимфы и карточка на том самом корявом русском их счастливых лет:

«R ТЕБR ЛЮБЛЮ».

Два билета на поезд до Берлина. А оттуда… туда, где в воздухе шоколад, на всех парусах!