Город с запахом шоколада - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

В тишине неожиданно обиженно пробурчал живот. Емое, она ж так и не посетила места не столь отдаленные. Но весьма жутковатые и морозные. Днем ЖКТ просто умыл руки и ушел за горизонт. А вечером — смалодушничала, лезть в дырявый нужник во дворе. Да и Варт просил как бы сидеть, не выходить.

— Блин… Ночной горшок просто необходим…

Эх. Игнорировать потребности организма тоже не полезно ведь…

Маша прокралась в гостиную снова, на сей раз с керосинкой, прикрывая ее рукой. Стянула пальто с вешалки, бросила взгляд в окошко и… едва не потеряла все, что несла в дворовой нужник.

Там кто-то стоял и лип носом в окошку. Огромный кто-то… Поймал взгляд, замахал, прикладывая палец к губам. И продемонстрировал накладную бороду в руке, приложил к лицу…

Борода?..

Час от часу не легче. Вроде он… И показывает на дверь пальцем-колбаской: открой, мол.

Ага — на какао пришел! Так она поверила. Он ведь утром еще за решеткой сидел! Так вот пусть бы и сидел…

Отпускать главаря банды причин не было, а коли сбежал — сюда чего приперся? Мстить?.. Это он за окошком пока такой дружелюбный, а вживую она его уже видела — неа, спасибо… Она воздержится от очередной встречи.

Только как с нужником быть теперь?..

Борода исчез из окна. Кишечник упал куда-то в пятки, требуя выхода. Маша схватилась за живот, и через секунду раздалось тихое, еле слышное поскребывание в дверь.

— Мария Александровна… Потолковать надобно.

Фрау Фрунзе всхрапнула на оттоманке.

Будьте вы прокляты, человеческие базовые потребности! Маша стиснула зубы.

У нее только одна кастрюля есть — и та занята шоколадом. А оттереть ее золой после использования вместо ночного горшка и снова варить шоколад — это, знаете ли…

А если контрабандист решит высадить дверь?.. Кастрюля не спасет положения. Из-под шоколада ли, из-под… иных нужд тоже.

— Мария Александровна… помощь мне нужна…

— Помощь⁈. — шепотом возмутилась Маша в дверную щель — будет же вот это квартал будить. Или, как минимум, фрау Фрунзе. — Мне самой она нужна…

Живот подтвердил, что это оочень нужна! Или нужен. Нужник нужен!

— Вы же знаете про нитроглицерин?

Вот так финт.

— Вы пришли ко мне ночью, чтоб обсуждать нитроглицерин?.. Нужен он мне как рыбе зонтик! Своего Лемешева спрашивайте!

— Митька, щенок блохастый…

И Борода замолк. Да ладно!

— Вы реально не знали, что везете нитроглицерин⁈.

— Не знал. Пустите, Мария. Холодно. Я вас уже битый час поджидаю, задуб совсем.

— Ага! А вы меня ножичком. Дубните дальше или домой идите.

Борода тихо рассмеялся. Живот скрутило в очередной раз.

— У меня нет ножичка. Я из тюрьмы сбежал.

И ведь вычислил, собака, что она не пойдет его сдавать.

— А у меня есть. Один-единственный. Дефицит. Вдруг вы его заберете?

— Да поймите вы, Мария, я — честный контрабандист! Я вожу товар, а не революции. И кого мне еще спросить, как не вас?

Маша подумала. Невероятно, конечно, но…

— То есть, вы помочь полиции хотите?..

— Можете это так называть.

— И за этим из тюрьмы бежали?

Снова смех.

— Если захотите пойти мне в помощники, Мария, у вас есть все задатки.

— Нет уж, спасибо… Вас и так раскрыли и разбили наголову, всю вашу систему… А вы даже не проверяете, что везете. Так себе организация…

Из кухни несло шоколадом. Трещала печка еле-еле. Но Маше сейчас они погоды не делали. И даже беглый контрабандист под дверью уже как-то приелся. Ей было просто необходимо добежать до двора, или на части разорвет.

Машуля, однажды ты себя угробишь.

— Ладно, открываю… только тихо, я не одна тут, все спят. Но если что — будет кому поднять тревогу, поверьте…

Отперла засов как можно тише, оглядываясь на оттоманку фрау Фрунзе. Затем слегка отворила дверь, приподнимая — ровно чтоб протиснуться. Борода держал свою бороду в руке, и нос его правда посинел. Впрочем, все его лицо в отсветах керосинки и луны было разноцветным — в отличие от Варта, никто тоналки и мазь от синяков мужику не ссудил.

— Борода — прикрытие для прозвища?

— С бородой я только на этой работе, — осклабился тот. — У меня множество масок, Мария Александровна. Я виртуоз своего дела.

И попытался войти.

Ох, и хвастуны они все, эти виртуозы. Бесячие.

— Подождите здесь, — прошипела ему Маша, закрывая дверь за собой снаружи. — Я сбегаю в туалет. А потом напою вас вашим какао… И расскажете, что вы такое знаете.

* * *

Вартислав.

Теперь Вартислав отлично понимал, отчего в в первую встречу Краузе на первое его движение крикнул «не стреляйте». Ружья для того не нужно. В девятнадцатом веке люди используют короткоствольные многозарядные револьверы, легко помещающиеся в карман.

И даже ему такой по форме полагался.

Безумные черноякорцы, подобно полчищу крыс, незаметно пробрались подземельями на замковые конюшни, проникли во двор, разоружили немногочисленный караул и заперли ворота. Проклятая расфортификация.

Проклятые нравы будущего — они даже не умеют замок защитить от взятия. Кто ставит десять человек на охрану такого замка, как Штеттинский⁈.

И теперь мятежники размахивали такими же многозарядными револьверами, как у него — всеми десятью и еще парой ружей — и требовали повышения заработной платы до трех марок в день и отмены расширения верфи. Или замок взлетит на воздух. Вместе с имперским комиссаром, бургомистром и всеми, кто имеет несчастье находиться внутри.

В толпе мелькнула светлая голова Лины Фрунзе, среди зевак вытягивала шею Жаклин Дюссолье с блокнотом в руке. Женщин не меньше, чем мужчин. Вон там и Дарья, мать несчастного Михеля. Взывать к ее материнской совести сейчас жалко и глупо. Чувство толпы всегда оказывается сильнее личного, если ты стал ее частью. И коли уж пытаться переубеждать — то толпу, не человека.

Хотя и это — в данной ситуации — дело гиблое.

Однако, комиссар Адлер так не считал и предпринимал попытки переговоров одну за другой, но бунтовщики не позволяли даже приближаться к воротам — просто беспорядочно палили не то в воздух, не то в чаек, не то в стены. Вартиславу даже удалось взять на мушку одного из зачинщиков — с лопатой на плече — но комиссар стрелять запретил.

— Если мы их разозлим, они и вправду взорвут свою бомбу. Мы знаем, что она у них есть. Нужен другой путь.

А