Город с запахом шоколада - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

Зато Варт увидел Лемешева, болтающегося на разрушенной ступени. А Лемешев увидел Варта и Фрица. Подтянулся, прежде чем Варт достал дагой до болтающегося корпуса, и нацелил револьвер в голову Фрица.

— Конечно, не один, — ухмыльнулся победно.

Инженер замер. Руки его потряхивало. И кто тут воздух сотрясает… Варт стиснул зубы и рукоятку даги одинаково сильно. Аж скрипнуло все в воцарившейся тишине. И только эхо выстрела гуляло где-то наверху лестницы.

* * *

Глава 36

Жизнь идет только вперед и не оглядывается

Мимо текла, текла река,

Плыли куда-то облака,

Шел человек, была дорога нелегка,

И человек мечтал о том,

Что он построит где-то дом,

И поселится счастье с ним

В доме родном.

В. Ахундова. Мимо текла река

Маша.

— Скорее, — шептала она ботинкам Бороды, торчащим из лаза в стене.

Там что-то происходило. Там стреляли, говорили. Голос Варта. И что-то еще… Большой Борис сказал, что слышит «гада Лемешева» и полез разбираться, и, по ходу, застрял…

Ну вот за что ей такое⁈.

Но что-то прогремело, выстрелило, закричало внутри, ноги Бороды дернулись…

Маша грызла ногти.

И вот здоровяк наконец попятился назад. С пыхтением, весь в пыли, ошметках чего-то и крысиных всех этих штуках…

— Не пролезть, — пробормотал. — Гад Митька, только ранил!

— Кого ранил? — испугалась Маша.

— Да не видно ни черта — лампа у них потухла…

Такое объяснение не удовлетворяло ни капельки.

— Пусти, — потребовала Маша и полезла в лаз, куда еще более клаустрофобический, что на другом конце той комнаты. В юбке лезть куда менее удобно, чем в джинсах, цепляется, зараза…

Темно, хоть глаз выколи, но кто-то пыхтит и охает, и тикает что-то… Тикает!

Хорошо, она захватила телефон с повербанком, и там еще половина заряда! Включила фонарик, и… обнаружила на пустом грязном полу Краузе, заслоняющегося рукой от луча света.

— Фриц?.. А где… где Варт и Лемешев?

— Машенька?.. Но вы… что это у вас в руках?

— Волшебная свеча.

— Как раз вовремя! Посветите же мне! — обрадовался инженер. — Осталось немного.

— Но…

Емое, Фриц сидел над бомбой, ну прямо кино… Только если она рванет, будет не кино…

— Кто-то бросил нож в Лемешева, пока он держал меня на мушке, — пробормотал Краузе, осторожно отсоединяя проводок за проводком от часов. — А потом они боролись, шуршали, ругались, а теперь… их нет.

Внутри все плясало. А он не волновался, что ли? Да нет — вон, на лбу пот выступил… И пальцы дрожат.

— Машенька, не поможете мне? Вот это подержать…

— Это Борода бросил…

— Борода⁈.

— Лемешев его предал — воспользовался контрабандой для политических целей и замарал его доброе имя. Я расскажу Жаклин, пусть она напишет…

— Вы уже второй раз ее упоминаете. Ваша подруга?

Маша держала один проводок, а Фриц распутывал часы. Методично и осторожно, но ему это явно многого стоило. Он нервно улыбнулся.

— Машенька, расскажите. Что угодно. Или я с ума сойду.

Она тоже. Хорошая идея.

— Ну, Жаклин Дюссолье — парижская журналистка. Отважная, дерзкая, отчаянная.

Варт же ранен. Если Лемешев его прибьет? Да и куда они делись? Не наверх же. Неужто в лаз полезли? Как там драться? Они ведь дверь не закрыли тогда на ключ… Ключ был у нее, а последним лез Варт. Он сбежит…

— Как вы?

Маша тихо засмеялась. Боже, какой сюр.

— Да вы что, тут уж никакого сравнения! И с ножом обращаться умеет, и очаровывать с первого взгляда…

— Вы тоже умеете.

— Ох, Фриц… Мне правда жаль, что я с вами так. Простите.

— Пустяки. Вам нужно было выжить, верно?

— Верно… — Маша закусила губу. — Но это не оправдание.

— В конце концов, — Фриц снял последний проводок и с замиранием сердца отложил бутылочки в сторону, — я ваш инвестор. Расплатитесь.

И отер пот со лба наконец, и ей улыбнулся.

— Все.

Маша только теперь и выдохнула. Но из лаза потянул сквозняк. Дверь открыта.

— Фриц, вы… сделайте с этим, что там нужно… А я не могу Варта бросить.

— Машенька, — он сжал ее ладонь, — одна вы никуда не пойдете. Борода здесь?

— Что?..

— Здесь! — донеслось из лаза басом.

А говорил, о Бороде никто не услышит.

— Забирайте ваш товар, — сказал Фриц, собрал бутылочки в солому, проложил тканью. — И исчезните.

— Меня это очень устраивает, — протянулась из лаза рука. — Нитроглицерина от «Коромысла» не было, лады?

— Думаю, комиссару ваше предложение понравится.

— Бороды тоже не было.

* * *

Вартислав.

Дверь тайного хода оказалась открыта!

Мелкий Лемешев добрался до выхода намного быстрее широкоплечего Варта. Но Лемешев был ранен, в лодыжку. С такой раной не побегаешь. А у Варта — двойная доза антипирина в животе.

Над Одрой светила луна. Ясная ночь. Лемешев удирал к реке, оставляя кровавый след. Обернулся, споткнулся, вскинул револьвер… Варт вовремя бросился на жестко неприятный наст. Нашарил револьвер. Теперь можно. Прицелился, лежа, но мишень слишком уж была далека и нестабильна — и стрелком он хорошим не был. Выругался, побежал следом, припадая на свое колено и хватаясь за ребра.

В какой-то момент поскользнулся и покатился кубарем. Когда сел — в глазах кружилась пространствами земля и луна, и непонятно, что сверху, где берег и кто он такой. И зачем, собственно, гонится за беглым контрабандистом. Поднялся, шатаясь, озираясь и понимая, что, кажется, это все, на что способен антипирин.

— Варт! — раздался крик наверху, крик, которого тут явно быть не должно.

Но к нему со всех ног — вернее, заложив подол плаща и юбки между ног вместо саней — мчалась несносная Мари Ветрова. Подкатилась, перевернулась, вскочила, тоже шатаясь, и схватила за плечи, ощупывая:

— Живой?

Снова раздался выстрел, и он хотел инстинктивно ее прикрыть, но Мари просто смела его в снег.

— Мари! — зашипел. Сразу сознание вернулось — вот же безумица! — Я приказал дома сидеть!

— А ты пока на мне не женился, чтобы приказывать, — зашептала она горячо, переваливаясь на живот, напряженно высматривая Лемешева на берегу. — А и женишься — не позволю. Только со-ве-то-вать-ся! Понял?

Ну вот как с ней такой быть?

Она почти смеялась,