Интервью с бандитами. Будешь под нами - Алена Бондар

Набираю в лёгкие побольше воздуха, собираясь сразу дать понять, что оплачивать интервью, по крайней мере собственным телом, я не намерена.

Вот только не успеваю произнести ни слова.

Со стороны улицы раздаётся оглушительная очередь, а следом ещё одна. Ресторан мгновенно взрывается женскими визгами и криками.

— На пол! — рявкает охранник.

И Беркутов хватает меня за талию, буквально утягивая под стол. Сам тут же ныряет следом.

— Пулемёт? — спрашивает он, когда вокруг нас начинает разворачиваться настоящий хаос и ужас.

— Да. Они положат всю охрану, — отвечает охранник и одновременно достаёт пистолет.

Я округляю глаза, потому что оружия у него точно не должно было быть.

Как он, чёрт возьми, вообще смог пронести его сюда?

— Где наши бойцы? — жёстко спрашивает Беркутов, осторожно выглядывая из-за стола.

И что сразу бросается мне в глаза, оба мужчины выглядят напряжёнными, сосредоточенными, но совсем не напуганными. Будто подобное для них не в новинку. Будто они уже не раз попадали в такие ситуации. А вот меня начинает мелко трясти.

— Они… они зайдут в здание? — дрожащим голосом спрашиваю.

Мужчины одновременно переводят на меня взгляды, словно только сейчас вспомнили о моём существовании.

— Ты не мог её сразу спровадить? — зло бросает охранник.

И именно в этот момент я понимаю, что он куда ближе к начальству, чем могло показаться с первого взгляда.

— После, — коротко отмахивается Беркутов.

Я осторожно выглядываю из-за стола и замираю. Ресторан, который ещё минуту назад был наполнен смехом, разговорами и звоном бокалов, превратился в настоящий ад.

Люди в панике прячутся под столами, кто-то ползёт по полу, закрывая голову руками, кто-то отчаянно пытается добежать до выхода, но тут же падает, столкнувшись с такими же перепуганными гостями.

Повсюду слышатся истошные крики, плач, звон разбивающейся посуды, грохот перевёрнутых стульев и нескончаемая стрельба с улицы. Роскошный ресторан за считаные секунды превратился в ловушку.

— Должен быть зазор, — со знанием дела произносит охранник, продолжая внимательно прислушиваться к происходящему снаружи.

Какой ещё, к чёрту, зазор?

Нас тут перестреляют. По залу из пулемётной очереди стреляют.

Из пулемёта!!!

И словно по команде выстрелы стихают.

Это и есть тот самый зазор?

— На выход, быстро, — командует охранник.

— Когда они зайдут в зал, спрячься, а потом ползи к выходу, — серьёзным голосом говорит мне Беркутов.

И вместе с охранником быстро выбирается из-за стола как раз в тот момент, когда двери в зал слетают с петель, а женские визги становятся лишь громче.

В помещение входят четверо мужчин в чёрной тактической экипировке. Лица полностью скрыты масками, на груди бронежилеты и разгрузки с магазинами, в руках автоматы, а у одного тот самый устрашающий пулемёт.

Я ещё сильнее скукоживаюсь и забиваюсь под стол подальше. А они явно кого-то ищут взглядом и быстро продвигаются по залу, но, благо, больше никого не расстреливают.

Хотя раненые здесь уже есть. Возможно, есть и погибшие после атаки снаружи.

Боги… Я всего лишь хотела взять интервью, а оказалась в самой гуще такого кошмара.

Наёмники, террористы или кто они там, стремительно проходят через зал и направляются к двери, ведущей в служебные помещения, скорее всего на кухню.

И как только они скрываются за ней, люди живым потоком бросаются к выходу, сметая всё на своём пути. Кто-то кричит, кто-то толкается, кто-то падает. И если человек оказался на полу, его уже никто не поднимает. Его попросту затаптывают те, кто бежит следом. Так раненых становится лишь больше.

Я помню, что сказал мне Беркутов, но лезть в это обезумевшее месиво не собираюсь. К тому же со стороны служебных помещений продолжают доноситься выстрелы. А там, как назло, есть небольшое окошко.

Такое заманчивое… Оно так и манит подойти и посмотреть, что же происходит.

И я, борясь со здравым смыслом и собственным страхом, всё же проползаю чуть в сторону, чтобы потом меня не снесли под другой стол, а затем, поднявшись на ноги, осторожно иду к окну.

Дрожащей рукой достаю телефон из кармана и встаю возле окна, понимая, что оно высоко, а мне нужно посмотреть. К тому же выстрелы прекратились.

У меня сердце галопом бегает по груди, а руки ходуном ходят так, что пальцы едва слушаются, но я упорно, буквально пересиливая собственный страх, сажусь на корточки и осторожно приоткрываю дверь.

Это таки кухня, но действующие лица отнюдь не повара. Их уже нет, а вот трупы нападавших лежат на полу. В центре этого всего Беркутов.

Выражение его лица такое же жёсткое, как и у его охранника, который нацелил дуло пистолета на мужчину, стоящего на коленях перед ними. Пока их охрана стоит вокруг и никак не реагирует, словно подобная картина для них давно стала привычной.

— Кто тебя послал⁈ — стальным тоном требует ответа Беркутов, и я дёргаюсь всем телом.

От того обаятельного мужчины ничего не осталось. Сейчас передо мной ещё один матёрый хищник, которого я по ошибке приняла за безопасного. И только сейчас начинаю понимать, насколько сильно ошиблась.

— У тебя есть выбор, — произносит мужчина, когда нападавший молчит. — Либо ты рассказываешь сейчас, и я обещаю тебе быструю смерть. Либо пытки и долгую, болезненную смерть.

Я содрогаюсь от этих слов, а Беркутов протягивает руку ладонью вверх к своему охраннику, который был в зале, и тот без единого слова вкладывает в неё пистолет. Тогда Беркутов наставляет его на нападавшего, упирая дуло в висок так спокойно, будто делает это далеко не впервые.

— Имя! — жёстко требует.

Прикрываю рот рукой, чтобы не издать ни звука, пока перед моими глазами разворачивается настоящая казнь. Где-то вдали уже слышен вой сирен полиции, но мужчины на это даже не реагируют. Они полностью сосредоточены на своей жертве.

— Привет вам от Ворона, — отвечает мужчина, стоящий на коленях, и на его губах расползается кровавая ухмылка.

— Быстро же он активизировался, — хмыкает Беркутов.

И в следующее мгновение стреляет мужчине в голову.

Я не выдерживаю и шмякаюсь на пятую точку, ещё плотнее закрывая рот рукой. Сука… Это же… полный треш…

Вот только, когда я слышу шаги и в поле моего зрения попадают мужские туфли, меня натурально начинает трясти так сильно, что зуб на зуб не попадает. Будто я не в ресторане, а в промышленном холодильнике прохлаждаюсь.

— Не нужно… — шепчу еле слышно, уже не в силах сдержать дрожь.

— Девочка, послушай меня, — произносит Беркутов, садясь возле меня на корточки, и подцепляет подбородок пальцами.

А во второй руке у него оружие.

— Хватит этого цирка, —